История влюбленного сердца - Луис Реннисон

— Ну, ты шутишь? Я реально думаю, что он классный, и мы с ним делали покусывание губ, и это было очень классно, и ты знаешь, неклассно… и я давно считаю его классным, и покусывание губ было бы, как бы, он думал, что я тоже классная…

При таких темпах Эллен должна была это досказывать в двадцать втором веке. Пока что она добралась до того, что клялась Рождеством в подтверждение своей…

Она все еще трындела:

— Ну вот, теперь уже почти вторник.

— И что?..

— А он мне еще не позвонил, — продолжала она. — Что же мне делать?

— А он говорил, что позвонит? (Не то чтобы меня интересует, что сказал мой экс-погубитель. Я просто веду себя, как хорошая подруга.)

— Вообще-то нет…

— А что он сказал вообще-то?

— Он сказал: «Я с хохотом отъезжаю на быстром верблюде»!

— Угу.

— Что «угу»?

— Это давний способ сказать «увидимся позже».

— Ты хочешь сказать, это может означать «позже увидимся», а не «увидимся позже»?

— Ну что-то типа того!

Она все тянула про Дейва: и что он не погубливал бы с ней кусы, если бы она ему не нравилась, и т. д., и т. п. Я так устала, что пыталась прилечь на пол, но не смогла — из-за бигуди. В конце концов она повесила трубку.

10.00

А вдруг Эллен прознает про нас с Дейвом? Поймет ли она, что это все просто так, будет ли любить меня по-прежнему? Или изобьет меня до полусмерти?

Как я буду себя чувствовать, если она пнет меня и по другой щеке? Жаль, что я такая заботливая и полная сочувствия. Как Хитон Ястребиный Глаз сказала на английском, у меня очень живое воображение.

10.15

Правда, она сказала, что у меня омерзительное воображение. Но она просто завидует, потому что у нее нет никакой личной жизни, достойной упоминания. Только и делает, что нас тиранит.

10.40

Что-то у меня нос отяжелел. Надо его рассмотреть на предмет ситуации с назреванием прыща.

10.45

Мм… Ничего не вижу. Во всяком случае, старый прыщ меньше не становится. В пределах видимости БЛ я всегда должна втягивать ноздри.

10.55

Хорошо то, что мои нунга-нунги не торчат больше обычного. Может быть, они перестали расти. А может, расслабились на рождественских каникулах, чтобы пуститься в рост с наступлением весны.

11.00

Ну-ка я их быстренько измерю.

11.05

Черт! И еще Mon Dieu!..[28]Тридцать восемь дюймов![29]Больше ярда[30]! Наверное, измерительная лента неисправна!

Я снова их измерила. Результат тот же. Удивительно, что я еще как-то могу поворачиваться, притом, что ношу на себе практически двух человечков!

Теперь я всерьез взволнована. Жаль, что мне не с кем об этом поговорить! Я знаю, что действует какая-то незримая сила, недоступная моему пониманию. Но не думаю, что могу проконсультироваться, например, с Буддой по поводу своих ананасов. Но я не хочу оскорбить Будду и так далее, если он, конечно, существует, в чем я не уверена. Но я видела несколько статуй Будды, и, честно говоря, у него нунга-нунги тоже не маленькие.

12.00

Когда я в прошлый раз была в M&S[31], у них была услуга по измерению груди (вот у кого-то работка!). Может быть, чтобы узнать правду о моем состоянии, я должна пройти измерение у ананасного профессионала?

1.00

Ангус — на пути к выздоровлению. Я слышу, как он поет серенаду лохам-пуделям. Я встала посмотреть. Мой котик мужественно переносит свою боль. Я по-настоящему его люблю, хотя он и разорвал половину моих колготок. Ангус мог бы отступить, но он не сдается, дерется с пуделями, как нормальный кот. Наоми дефилирует туда-сюда по подоконнику в доме напротив, задирает попу и все такое. Ужасная кокетка! Она издевается над крахом их с Ангусом любви. Как в той старой отстойной песенке, где один парень ранен на вьетнамской войне, а его жена путается с другими, потому что он не может подняться с инвалидной коляски и поет: «Руби, не вези свою любовь в город…» Ангус тоже пел бы Наоми: «Не вези свою любовь в город…» Если бы мог петь. Или говорить. И сидел бы в инвалидной коляске.

Облом со школьной пантомимой (или Галимые задницы в трико)

23 ноября, вторник

ЗавтракПапа распевал: «Секс-бомба, секс-бомба. Я секс-бомба». Он расхаживал по кухне, виляя бедрами. Если он не будет осторожен, опять попадет в переделку. И вдруг он проникся интересом ко мне. (Воздушная тревога! Боевая готовность!)

Он меня обнял (!) и сказал:

— Предлагаю всем сегодня пойти в кино. За мой счет!

Я буркнула:

— Фантастика!

Он подумал, что это серьезно, и отчалил на работу затоплять человеческие жилища, или что они там делают в водопроводном комитете?

Я сказала маме, выбиравшей кашу у Либби из волос, прежде чем повести ее в детский сад:

— Мам, я не могу сегодня вечером идти в кино… Я должна задержаться в школе, помочь со… школьной пантомимой.

Она даже на меня не взглянула.

— Я не знала, что ты этим занимаешься.

— Я не занимаюсь. Просто помогаю — за кулисами. Пока, мамочка! Пока, Либби!

— Пока-пока Джинджи, поцелуй на прощанье мистера Сыла!

Целовать мистера Сыра мне омерзительно: это засохшая половинка головки эдамского сыра — в кукольной шляпе. Но это пока не так противно, как будет вечером, когда Либби принесет его домой из садика. Если повезет, мистера «Сыла» съест кто-нибудь из Либбиных мелких друзей.

По пути к Джас я посмотрелась в карманное зеркальце. Тряскость волос — на восьмерку по десятибалльной системе. Я обожаю Бога Любви! Когда я поеду с ним на гастроли в Америку, то это будет верх классности на грани клевости! Думаю, я с легкостью написала бы текст песен сама. Я сказала это Джас по пути в школу:

— Благодарю вас, леди и джентльмены! Следующая песня, «Бог Любви», начинается так: «О, Робби, мой единственный, с твоими синими глазами, с твоими…»

На этом мой поэтический порыв заклинило, и я спросила у Джас:

— Какая рифма на «ми»?

— Как насчет «изменница» и «отстойная подруга»?