Мой ребенок Тигра - Евгения Мэйз

— Денис, тебе надо объяснить мне что происходит, а не просто требовать от меня что-то. Так было всегда и так должно быть сейчас. Меня пугает твоя настойчивость и настроение последних дней. Ты во что-то ввязался? Тебе угрожают? Твои бухгалтера не справились с расчетами и не предусмотрели все? Тебя подвели инвесторы, компаньоны, поставщики? Может быть страховая отказывается выплачивать что-то и затягивает процесс? Что?!

Денис не смотрел на нее, скользил взглядом по залу и не отвечал на ее вопросы.

— Тебе придется достать деньги.

Ольга поднялась из-за стола. Она словно со стенкой разговаривала и не могла добиться чего-то более-менее вразумительного.

— Иначе, я не стану усыновлять этого ребенка.

Ольга сначала опустила сумку на место, но потом все же взяла себя в руки и, подхватив ее, вышла из ресторана. Она ждала этого и получила то, что притягивала. Мысли неслись словно сумасшедшие, прогоняя самые разные варианты ситуаций. Ольга шла вперед, обходила прохожих, то и дело останавливалась, чтобы вернуться обратно, но все же продолжала свой путь. Все рушилось прямо на глазах. Макар должен был сделать их семью полной, скрепить их союз, а в итоге одномоментно показал его несовершенство, ткнул ей в то, что все нужно только ей и на то, что у Дениса какие-то другие планы, задачи и жизнь.

— О, Боже!

В какой-то момент она опомнилась, поймала такси и отправилась домой, чтобы забрать сумку с деньгами и отвезти ее в офис, но поняла, что Денис опередил ее — шоппер был пуст. Звонить и спрашивать у мужа куда он дел ее деньги было бесполезно. Он взял их, сделал это в ее отсутствие и не предупредил. На то, что Ден вернет их обратно Ольга даже не надеялась.

— Хорошо, — проговорила Ольга в телефонную трубку, набрав номер Дениса. — Но потом ты расскажешь мне для чего они тебе понадобились.

Ей нужно было выиграть время, чтобы понять в каком направлении двигаться дальше.

— Договорились.

Денис согласился слишком легко, но Ольгу это уже не волновало. Ультиматум подкосил ее, а кража — добила. Посоветоваться и поделиться было не с кем. Родители погибли в авиакатастрофе. Другие родственники были, но к большому сожалению Оли она не была так близка с ними. Лучшая подруга перестала узнавать ее. Она могла приехать к Вишневецкой и рассказать ей все, но получить нужных слов — нет. Их дружба пережила стажировки и работу в противоположных концах света, но разрушила ее автокатастрофа и свалившиеся после нее проблемы со здоровьем.

— Алина Станиславовна, — проговорила она в трубку, сбросив цифры ноль и два. — Могу я приехать к вам?

Мать Лиры замялась, стала говорить что-то о самочувствии дочери. Ольга поняла, что уже слышала все это, кажется, что выучила ее речь наизусть. Раньше чаще, а потом реже она звонила ей и справлялась о здоровье подруги. Новости были неутешительными и всегда одними и теми же — Лира пережила инсульт, впала в забытье и вела себя странно.

— Мне нужно увидеться с ней. Назовите адрес.

После Ольга позвонила на работу, переключилась на удаленный рабочий стол и, сунув ключи в замок зажигания, отправилась в далекое Подмосковье. Ей нужно было увидеть ее, рассказать все пусть и пустоту и прийти к нужному ответу. Она осталась совершенно одна и тот ответ, что бился на задворках сознания должен был вымести из ее жизни ссор и грязь. Оказалось, что «они» подкрались к ней слишком близко.

— Не надо, Оля.

Алина Станиславовна попыталась отговорить ее, но появившаяся в общей гостиной женщина решила иначе.

— Ольга Витальевна, — представилась она просто. — Я — тетя Лиры.

Карпова поняла, что не смотря на все происходящее в своей жизни удивлена происходящим в этом доме.

— Она будет рада видеть вас.

Мать Лиры всегда была достаточно властной и влиятельной женщиной, но тут она уступила и даже подчинилась другой, даже в половину не такой эффектной как она сама.

— Лирок! К тебе пришли!

— Сырок! — отозвалась стоящая у окна девушка[1]. — Видела уже!..

Ольга остановилась, поняв, что этот мир решил окончательно добить ее. Голос Лиры, опирающейся на клюку, был совсем другим, не похожим на то блеяние-мычание, каким Ольга запомнила его в последний раз. Она говорила, стояла и даже двигалась по-другому — с насмешкой, уверено и, даже не смотря на трость, грацией.

— Неужели решила навестить меня, Багдасарова?

Ольга оперлась на дверь, простояв у нее пару секунд, вглядываясь лицо подруга потом отбросив все, ринулась к девушке в жемчужного цвета пижаме.

— Сырок, — прошептала она, назвав старым, ненавистным ей прозвищем и заключив ее в объятия. — С вишней!

Она сжимала ее в объятиях так крепко и сильно, не обращая внимания ни на что какое-то время, чувствовала себя странно — сломленной несчастьями, но как будто вернувшейся домой. Подруга влияла на нее каким-то совершенно мистическим образом — была куда больше чем просто близким человеком, подпитывая энергией и заставляя чувствовать полной.

— Ты вернулась! Боже! Прости меня! Прости! Ты вернулась!

В конце концов та обняла ее ответ, ударив упавшей под ноги клюкой.

— Привет, Оль, Муми-Тролль.

Старинное прозвище, вначале обидное, а потом тайное, ставшее частью самых теплых воспоминаний заставило окончательно увериться, что все правда, нахмуриться, вспомнив разговор с Алиной, а потом разрыдаться.

— Не думаю, что надолго.

— Я не знала. Правда! Я ведь звонила и спрашивала!.. Приезжала к тебе!

Она старалась объяснить, ощущая дикое чувство вины перед той, кого всегда считала близким человеком, а потом отстранилась и взглянула ей в лицо, поняв, что совсем потерялась в этой горе-Вселенной.

— В смысле?

Лира в ответ пожала плечами, приняв трость от никуда не девшейся тетки, сказала ей: «все в порядке, я справлюсь» и направилась к креслу.



— Не знаю когда начнется следующий приступ, — проговорила она, усаживаясь среди подушек. — Но рада видеть тебя пока я в сознании.

Ольга не понимала. Она слышала, что чем-то подобным страдают старики, но Лира…

— Так тоже бывает, — проговорила Вишневецкая, обложив себя несколькими подушками, а затем кивнула на кресло напротив. — Рассказывай, что у тебя стряслось.

Карпова, глядя на сломанную подругу, устыдилась своего внезапного порыва-желания рассказать ей все. Она приехала к ней с одним единственным эгоистичным желанием — выговориться, но имела ли она на это право? Ее проблемы были поправимы, тогда как у Лиры…

— Все в порядке, — успокоила ее проницательная подруга. — Мне будет полезно подумать еще о чем-то кроме как об этом.

Лира обвела взглядом комнату, тяжело вздохнула и сложила руки на животе, неожиданно бережно погладив его.