Новогодняя игрушка для негодяя - Сусанна Ткаченко

Дальше помню, как Сем прямо со мной на плечах подпрыгнул и, заорав «Ю-ху!», стремительно вынес меня из зала — как будто мысли прочитал. Мы оказались на огромном балконе, или террасе — не знаю, как правильнее назвать то место и только там Темнов спустил меня с плеч. Дав прочувствовать весь рельеф своего тела, он поставил меня перед собой и хрипло, интимно до дрожи, прошептал на ухо:

— Бесподобная…

— Ах-х, — в ответ я смогла лишь издать лишь этот невнятный возглас и почувствовала, как щёки заливает краска смущения.

Все нужные, правильные слова исчезли, поскольку давно покинувший меня здравый смысл, возвращаться даже не собирался…

— Ты откуда такая взялась на моей вечеринке? — прошептал Сем Тем прямо губы, прижав меня к перилам балкона.

Никогда раньше я не испытывала таких ярких ощущений. Толпа мурашек пробежала по телу от кончиков волос до носочков, а в низ живота что-то ухнуло. Наверное, сердце, таким горячим и пульсирующим оно было. Я даже ощутила, как, расплавив что-то внутри меня, оно вылилось наружу, делая мокрой полоску кокетливых кружевных трусиков, которые я надела сегодня, поддавшись настроению.

— Пусть это останется тайной, — прошептала в ответ, поддаваясь магии этого вечера и примеряя на себя новый образ.

Не знаю, какой бес в меня вселился. Может, в тот момент все Розины подбадривающие слова разом сработали?

— Я люблю такие тайны, детка, — шепнул Темнов, блуждая губами по моим чувствительным местечкам: едва касаясь мочки уха, шеи, виска, подбородка..

Эта игра заводила, и я вернула ласку, легко дотрагиваясь своими до ложбинки между его ключицами, и прошептала:

— Уверен? Ведь мою ты не разгадаешь. — Нет, это не Розина мотивация, это хмель. Именно он во мне говорил тогда. Но я чувствовала себя в тот миг колдуньей, феей и валькирией одновременно, поэтому меня несло: — Влюбишься, будешь искать, тосковать, но не найдёшь…

— Просто не женщина, а мечта, — распутно ухмыльнулся Сем, подхватил меня под ягодицы, заставив обвить его торс ногами, и понёс в глубь дома, — никогда не найти — это прямо то, что я больше всего желаю на утро…

Как мы оказались в спальне, я опять не очень хорошо помнила, потому что Темнов всю дорогу не прекращал нести всякую пошлую чушь, отвлекая, а когда добрался до кровати, уронил меня на мягкий пружинистый матрас, накрыв собой, и утянул в поцелуй…

Такой глубокий, страстный, откровенный и возбуждающий случился у меня впервые в жизни и ошеломил нереальными ощущениями. Сем сплетал наши языки, посасывал мой и прикусывал губы, а я уже не могла себя контролировать и впивалась пальцами в его плечи, пытаясь стать ещё ближе к твёрдому, обещающему все грани наслаждения телу.

Моё нарядное платье, оказывается, очень быстро стягивалось до талии, и я не успела опомниться, как Темнов добрался до скрытой кружевом лифчика груди, заставляя выгибаться ему навстречу.

— Какая страстная девочка, — прохрипел он, спускаясь ниже и проводя языком по голой, покрытой мурашками коже моего живота, — а внизу ты уже мокрая?

Я была мокрая. Ещё какая мокрая, и он в этом убедился, запустив руку под платье.

Я непроизвольно сжала бёдра и охнула — Сем Тем вставил между ними колено и, отодвинув тонкую полоску в сторону, перешёл к совсем уже откровенным и новым для меня ласкам.

Пара умелых круговых движений унесла в небеса, заставив вскрикнуть, а Сем пошёл дальше, разгадав мой секрет.

— Девственница? М-м-м… От кого же этот щедрый подарок?

— От судьбы? — хрипло простонала я.

— Умница. Не болтушка. Я всё равно узнаю и отблагодарю дарителя, — тогда смысл его слов до меня не дошёл. Я плыла на волнах оргазма, поэтому только и могла, что стонать.

Но на этом Сем Тем не остановился. Он спустился ещё ниже и, пристроив голову между моих раздвинутых ног, сначала легонько подул, а потом и вовсе принялся вытворять ртом немыслимые вещи. От нахлынувшего стыдного кайфа я упёрлась пятками в матрас и не сдержала вскрика.

Мой отклик заводил Сема невероятно. Его самого потряхивало, а дыхание было тяжёлым и хриплым. Я чувствовала его нетерпение и была не просто готова к тому, что произойдёт дальше, а сама этого хотела.

— Как тебя зовут, детка? — спросил он, поднявшись, готовясь сделать решительный рывок, и взял меня за подбородок, заставляя смотреть в глаза.

— Кристина, — с придыханием, поддавшись порыву, соврала я.

В тот день мне совсем не хотелось быть почти второкурсницей Кирой Лисичкиной. Мне хотелось быть Кристиной Смеловой, или Страстновой, или даже Распутиной — неважно. Я готовилась стать женщиной и передумывать не собиралась.

— Ты просто прелесть, Крис, не пропадай утром, продолжим, — с этими словами он толкнулся в меня одним мощным стремительным толчком, и пронзившая тело резкая боль мгновенно отрезвила затуманенный страстью и коктейлями разум.

Нет, нет. Я ни капельки не пожалела о содеянном. Просто после такой встряски отчётливо поняла: Сем Тем принял меня за девушку лёгкого поведения, кем-то нанятую для него в качестве подарка.

Ему потребовалось не слишком много времени, чтобы получить удовлетворение и, скатившись с меня, отключиться, а я, полежав ещё какое-то время, чтобы окончательно стряхнуть наваждение, сходила в ванную, оделась и, вернувшись в комнату, окинула взглядом место преступления. Подхватила с пола окровавленное, никому не нужное резиновое подтверждение моего грехопадения, спрятала его в пакет с влажными салфетками, которые прихватила с собой и тихонько покинула особняк.

Уходя, я видела, как Розочка веселится на танцполе, и не захотела ей мешать, просто отправила сообщение. Уж кто-кто, а она в беду не попадёт. Она же не такая дура, как я.

Такси удалось вызвать сразу, и примерно через час я уже была дома. Поплакала немного перед сном, конечно — всё-таки такая жизненная веха осталась позади, а потом погрузилась в забытье.

Вскоре после этой вечеринки началась моя длинная-предлинная чёрная полоса длинною в два с половиной года, и мне стало вообще не до Темнова…