Завод по производству облаков - Агата Санлайт

– Мне бы Сашу… Я к нему по делу…

М-да. По делу. Сказала. Но ничего другого в голову не приходило. 

Женщина развела руками:

– Саша неделю назад уехал стажироваться за границу. Извините. Еще чем-то могу помочь…

Не знаю, как удалось выжать из себя:

– Н-нет…

И уйти на неверных ногах.

Казалось, что земля уходит из-под меня и небо качается над головой.

Он… уехал. И что теперь?

Я не выдержала, развернулась и бросилась обратно, вновь позвонила.

Мать Орлова не успела дойти до дома и открыла почти сразу, весьма раздраженная моей настырностью.

– Что еще?! Я вам все уже сказала! Его нет дома.

– А-а-а… когда он вернется? – промямлила я, пребывая в полнейшей растерянности.

– Девушка, вы плохо меня услышали? Он не вернется! Он уехал стажироваться, чтобы потом остаться там жить и работать.

– Может, дадите его номер?

Она скептически осмотрела меня с головы до ног и скривилась, как мне показалось.

– Если вы ему нужны, он и сам позвонит. Прошу больше не беспокоить.

Я хотела было сказать ей, что Саша не знает моего номера, а я беременна и это его ребенок. Но слова так и не вырвались. Я молча глотала воздух ртом, думая о том, какую реакцию вызовет новость.

Он не знает мой номер, а может, и вовсе не запомнил мое имя. Мы с ним не встречались, я не была его девушкой. Это случайная связь, за последствия которой я сама должна нести ответственность.

Я просто развернулась и пошла по дороге, чувствуя спиной раздраженный взгляд женщины.

Мне нужно взять себя в руки и решить, как поступить дальше. Разработать план действий. Я только вышла на работу, пока никто ничего не узнает. А позже, когда живот станет виден, придется уехать…

В нашем захолустье все друг друга знают, начнутся разговоры, пересуды… Что я специально соблазнила Орлова и забеременела от него, чтобы выйти замуж за первого красавчика. Ведь знала, что он скоро уедет за границу.

Уверена, наши кумушки припишут мне и жажду хорошей жизни за рубежом и желание использовать свой шанс выбраться в люди…

Мне не дадут нормально жить, каждая сплетница станет перемывать мне косточки. И моему, пока нерожденному ребенку.

Начать новую жизнь там, где меня никто не знает… вот, что мне надо.

Я сама подниму ребенка, не знаю как, но я это сделаю. Я не смогу от него избавиться, ведь это дитя Саши, моей первой и единственной любви. И пусть мы не встретимся больше, маленький человечек всегда напомнит мне мужчину моей мечты.

Я сама не поняла, как добрела до парка, отсюда уже недалеко до дома. Но мне пока не хотелось возвращаться. Бабушка сразу заметит мое настроение, начнутся вопросы.

Я свернула привычной дорогой к набережной. Только там я могла успокоиться, как это случалось и прежде.

Старые деревья шелестели листвой, сегодня тут пахло грибами и приближающейся осенью, хотя до нее еще месяц. Я глубоко вдыхала воздух, преодолевая головокружение. Теперь понятно, почему я так странно себя чувствовала последние дни. У меня напрочь пропал аппетит, а иногда подташнивало. Я списывала это на усталость и нервы.

С того вечера я ни разу не видела Сашу, но и сама на встречу не напрашивалась. Я ждала, пока он сам меня найдет, но этого не случилось. Кто же мог подумать, что все так странно обернется?

Он уехал, а я жду от него ребенка…

Я уже любила крохотное существо, что поселилось в моем животе. И почему-то была уверена, что это мальчик.

Взобравшись на широкий парапет, я свесила ноги, глядя на реку и трубы вдалеке. Почему я любила это место? Я не могла никому объяснить. Меня бы просто не поняли…

Когда отец был еще жив, он однажды привел меня сюда, маленькую, девочку лет пяти. И тогда я впервые увидела, как из труб вылетают облака. В детстве не задумываешься над взрослыми проблемами. Экология и прочее…

Это казалось мне чудом. Сказкой.

"Вот там, на заводе, я и работаю, Улька", – показал отец.

"Это завод по производству облаков?" – наивно спросила я. А отец вдруг рассмеялся и согласился. 

Именно поэтому я его так и называла про себя. Позже, немного повзрослев, я стала часто приходить сюда. Я сидела вот так и болтала ногами, разглядывая пейзаж. И мечтала.

Мечтала бесконечно, обо всем подряд, мысленно витая в облаках. И мне казалось, что эти "волшебные облака" исполнят мои желания, стоит только сильно захотеть.

А потом родители погибли. Несчастный случай на скользкой зимней пригородной трассе.

И остались только облака. Они помогли мне пережить смерть близких. Я общалась с отцом, глядя на них. Вспоминала ясные глаза мамы, ее теплые ладони, которые ложились на лоб, если ей казалось, что я заболела. И их голоса. Это помогало мне чувствовать себя любимой и спасало от одиночества, которое временами хватало за горло ночами, стоило лишь увидеть во сне тот день, когда нам сообщили о гибели родителей.

Наверное, это они подарили мне волшебную ночь с Орловым? Не иначе. Ведь именно тут я мечтала, что когда-нибудь мы сможем быть вместе. Воображала как он подходит, приглашает на танец… Как шепчет на ушко комплименты... Так ведь все и вышло.

Но больше облаков не будет, не так давно нерентабельный завод окончательно остановили. Поговаривали, снесут…

Александр

Наши дни

Виконт сегодня казался каким-то неугомонным, взбудораженным. Наверное, все не мог отойти от переезда в новое для него место.

Во Франции не всегда удавалось так резвиться. Двор в доме небольшой, а парк для выгула собак далековато, да и времени не хватало.

Я забывался на работе, часто приходил поздно. Жил как в тумане, пока однажды мне не поступило интересное предложение.

Вернуться на Родину.

Обдумав его, я решил сменить обстановку. Начать жизнь с чистого листа. Надеялся, это поможет забыть мое горе, а новые заботы заполнят мысли, не позволяя раскисать…

– А они действительно поладили, – указала Ульяна на Вика и Марси, что гонялись друг за другом, едва не сбивая нас с ног. – Давно он у вас?

– Три года, мне его щенком подарили… Подарил деловой партнер. Довольно редкая порода, босерон. Или французская овчарка.

На эту тему, наверное, единственную из предложенных мной, Ульяна говорила с удовольствием.

– Точно, я никогда не видела французских овчарок вживую, только на фото, – согласилась она. – А у меня в детстве была немецкая... когда родители еще были живы. Потом я