За первого встречного? - Натали де Рамон

— Жаннет, это же модный археолог Вонахью, — сказала я.

— Который отрыл какой-то там город в амазонской сельве? Точно, я видела его на канале «Культюр», он еще нашел деревянную фигуру с корабля Колумба.

— А вот…

Я хотела сказать, что мой папа считает ее подделкой, но запнулась, снова решив не упоминать о нем при Жаннет, и тут вдруг Вонахью, словно почувствовав, что мы говорим о нем, посмотрел в нашу сторону и деликатно улыбнулся.

— Не смущайся, — ободрила меня Жаннет, по-своему истолковав мое замешательство, — ты наверняка в его вкусе. Жгучие брюнеты всегда неравнодушны к блондинкам. Интересно, он женат?

— Какая разница? Лично меня совсем не интересуют жгучие брюнеты с пошлыми усиками! — Я чуть не вспылила, но официант очень вовремя принес нам завтрак.

Я занялась едой, но все время чувствовала на себе взгляд Вонахью, выводивший меня из равновесия. Это был совсем другой взгляд, чем тот, которым смотрел на меня краснеющий парень в Оксфорде. Мне хотелось встать и крикнуть Вонахью: «Отвернитесь!» — и прямо на виду у многодетной немецкой семьи, монотонно жевавшей за разделявшим нас столиком, влепить ему пощечину. Столь эксцентричные поступки, бывшие в ходу у героинь немого кино, вовсе не в моем стиле, но какие-то телепатические волны, посылаемые Вонахью, непривычно будоражили мои нервы. А Жаннет вдруг радостно сообщила:

— Он бросил сигару и идет к нам!

Моим первым желанием было подняться и по-детски убежать в свой номер, только ноги почему-то сделались ватными, а воздух вдруг сгустился в разрозненные стеклышки.

— Простите мое курортное поведение, леди, но я уверен, что раньше мы уже где-то встречались, — приятельским тоном обратился он к Жаннет.

— Возможно, мистер…

— Вонахью, мисс. Ричард Вонахью.

Ишь ты, строит из себя Джеймса Бонда! Впрочем, голос приятный. Если бы не эти идиотские усики…

— Ну конечно же, мистер Вонахью! Английские фамилии такие трудные, я никогда не запоминаю их с первого раза.

Зачем она притворяется? — удивилась я. Она же никогда не была с ним знакома!

— Не то что моя французская, — щебетала Жаннет, — просто Рюш. Присаживайтесь, мистер Вонахью. Не правда ли, чудесное утро?

— Такое же прелестное, как и ваша фамилия, мадемуазель Рюш. Она очень идет вам, ведь недаром француженки…

Он заливался соловьем о женственности француженок, и Жаннет с удовольствием слушала эту пошлятину! Я сейчас уйду, решила я, пусть болтает с ним, если ей нравится…

— Мадемуазель Рюш, простите мне мою американскую самонадеянность, но не могли бы вы представить меня юной леди, вашей очаровательной спутнице? — попросил Вонахью.

— Ты не против, Клео, — Жаннет многозначительно посмотрела на меня, — познакомиться с мистером Вонахью, моим старинным приятелем? От неожиданности я чуть не выронила из рук кофейную чашку. Он уже ее старинный приятель! Ничего, я сейчас всех поставлю на место!

— Жаннет, скажи мистеру Вонахью, что он может называть меня леди Клео или просто маркиза де Коссе-Бриссак и ла Тремуй. Не стоит перечислять ему мои остальные титулы, он и эти-то не запомнит, раз не сумел запомнить твою простенькую фамилию.

— Потрясающе! — воскликнул этот наглец, не отреагировав на мою колкость. — Для меня как историка большое событие познакомиться с живой французской маркизой!

— Мистер Вонахью больше привык к ископаемым…

— Мы, американцы, хвалимся своей демократией, но отчаянно завидуем древним европейским родам… — Он опять сделал вид, что не заметил моей насмешки. — Признаюсь, я всегда мечтал, чтобы перед моей фамилией стояло де, ле, фон или ван. Но это так же невозможно, как невозможно изменить цвет своих глаз!

— Но изменить прическу и сбрить усы — в ваших силах, — не удержалась я, испытывая все большее раздражение.

— Леди Клео полагает, что это поможет?

— Ничто не мешает вам попробовать, мистер Вонахью. — Я откровенно хамила, но не чувствовала ни малейших угрызений совести: напротив, признаюсь, мне хотелось, чтобы он тоже нагрубил мне, а не растекался малиновым сиропом.

— Прошу меня извинить, леди, я отлучусь на четверть часа. — Он неожиданно поднялся из-за стола и многозначительно, причем далеко не малиново-сиропно, посмотоел мне в глаза. — Я действительно попытаюсь кое-что предпринять для леди Клео.

— Хорош? — спросила Жаннет после его ухода.

— Слишком банален и слащав для человека науки. Мы, кажется, собирались на корт или пойдем купаться?

— Твоей коже сейчас лучше обойтись без морской воды, а корт на открытом солнцепеке. Потерпи денечек.

— Может, мне сразу улететь в Англию? — Ее забота начала меня раздражать. — А у тебя уже есть компания, археолог вернется через пятнадцать минут.

Но Жаннет сумела уговорить меня спрятаться от солнца в бильярдном зале и научить играть. Она ловко разбила шары, а от второго удара два из них прямиком отправились в лузу.

— Видела, что я делаю? Теперь ты. — Рамкой она собрала шары и протянула мне кий. — Попробуй, это не так трудно.

Но у меня не получалось ничего. На корте я разделалась бы с кем угодно в первом же гейме, а тут… Кий то не доставал до шара, то чуть не порвал сукно, а потом просто вылетел из рук. И почему я не захотела учиться, когда мне предлагал это папа?

— Позвольте прийти вам на помощь, леди Клео! — раздался за моей спиной голос Вонахью.

Я обернулась и опять чуть не выронила кий, потому что это был уже совсем другой человек: без дурацких усиков и без бриолина в прическе. И, признаюсь, он не был мне противен.

— Я безнадежна, — вполне дружески сказала я. — Зато я — опытный тренер, — он протянул мне мел, — возьмите, это поможет, — и объяснил, как им пользоваться. — Теперь держите кий двумя руками, а я вместо вас сделаю удар, и вам сразу все станет ясно.

Я кивнула, плохо представляя, как он собирается бить по шарам вместо меня, а он вдруг положил свои руки на мои, встав за моей спиной и как бы обнимая меня сзади. Я не успела ничего возразить, как мой кий самостоятельно и метко ударил по шару, тот покатился и задел второй, который послушно направился к лузе и мягко скользнул в нее.