За первого встречного? - Натали де Рамон

— «Королева в пруду, мирлитон, мирлитен», — запела Катрин его любимую песенку, чтобы сменить тему. Ей очень не понравилось настроение Леона.

— Мирлитен, мирлитон! — уже весело подхватил он. — Ты даже не представляешь, какая работенка ждет нас в Шенонсо!

И действительно, едва они подошли к башне Маркеса, как словно из-под земли вырос Бернар.

— Леон, я совершенно потерял тебя, — сказал он, едва успев поздороваться. — Куда ты делся? Я смонтировал уже два десятка фигур, а наряжать их во что? Тебя нет, папаша Пешо вроде бы отвозил тебя в Париж, но от него ничего толком не добьешься…

— Все в порядке, Бернар. Завтра приедут портные из моего «М.Л.», к осени откроем экспозицию, устроим дефиле на галерее или в парке. Мой управляющий займется рекламой и альбомом с фотографиями коллекции. Я напишу комментарии и статью…

— К осени? Дефиле, альбом? Ты пугаешь меня, дружище.

— Бернар, ты забыл, какую акцию мы устраивали в Блуа? Через пару часов из Парижа явятся журналисты за моим интервью. Я хотел бы, чтобы они засняли несколько готовых кукол…

По галактикам счастья на лиловом шелке кровати в мастерской над Шером Катрин и Леон отправились только далеко заполночь. И оно сразу началось где-то внутри Катрин, едва она почувствовала обжигающий ток Леона, и весь мир, по-ночному стыдясь своей зависти, покорно остался где-то за пределами их единственной собственной планеты, за непроницаемым занавесом бархатистой сплошной темноты, фиолетово отсвечивающим стремительными вспышками фейерверков, которые счастливо рассыпались по небу этой летящей в радостных галактиках планеты. Это было совсем не так, как того целый день ожидала Катрин, узнавая и не узнавая голос, жесты, темперамент Леона. С ним на глазах происходила невероятная, как ей казалось, волнующая перемена, и вот сейчас, когда они рядом летели среди рассыпавшихся лепестками и звездами блистающих фейерверков, она просто парила на облаке абсолютной нежности, которую дарил и дарил ей Леон.

Она так и уснула в его объятиях, не осознавая и даже не желая понять, когда закончилась явь и начался сон, потому что счастье не кончалось, а все так же бесконечно рассыпалось и пульсировало живыми огоньками в уже знакомой и неизменно обновляющейся бескрайности света…

А утром, когда Катрин проснулась, она увидела Леона уже за письменным столом. Он то присаживался, то стоял согнувшись, то выпрямлялся и делал шаг назад, отводя в сторону кисть или карандаш в вытянутой руке. Рисует свои костюмы, догадалась она.

Почувствовав, что она не спит, Леон обернулся и сказал:

— Знаешь, я даже не представлял, что буду гораздо лучше работать, ощущая, как за моей спиной дышит во сне живое родное существо. — А потом виновато попросил:

— Если нетрудно, дай мне чего-нибудь поесть.

Он еще не успел перекусить, как явились портные и закройщик, приехавшие из Парижа еще вчера и ночевавшие в городской гостинице. Соседние причудливые комнаты замка сразу же превратились в настоящее ателье, зарыкали швейные машинки, из огромного принтера поползли чертежи выкроек. И Леон уже что-то кроил из роскошной золототканой парчи, громко споря с мэтром Жювелем. Бернар тащил его к очередной фигуре, ожидавшей знакомое Катрин ярко-красное бархатное платье, еще вчера приведенное Леоном в готовность.

А потом явились репортеры еще из каких-то изданий, и Леон, как и накануне, просто диктовал им свое интервью, а они подобно заправским машинисткам быстро набирали тексты на своих компьютерах и тут же передавали их в редакции. Леон очень обрадовался свежей «Ле Фигаро», уже опубликовавшей его вчерашнюю беседу. Затем приехал Вернье с проектом предварительной сметы «осенней акции» и целый час яростно бранился с Леоном, без конца отрываемым портнихами и Бернаром…

И вдруг Катрин поняла, что очень скоро Леон, и не только он один, захочет есть. Значит, нужно отправляться в городок за провизией, но она же глупо пообещала Леону никуда не ездить без него. Однако все оказалось гораздо проще, потому что в мастерскую вошел Франсуа с двумя корзинами. Он растерянно оглядывался по сторонам, не решаясь подойти к занятому с Вернье Леону.

— Добрый день, Франсуа, — обрадовалась Катрин, — как хорошо, что вы догадались! Я в ужасе, всех же надо кормить! А ресторан только в городе!

— Добрый день, мадам. Я привез все, что мсье маркиз поручил мсье Белиньи. Куда поставить корзины? Я сейчас схожу за остальными пакетами и ящиками, принесу микроволновку и кофеварку и займусь обедом. Не беспокойтесь, мадам, я уже не раз служил поваром мсье маркизу.

Он скрылся в дверях, и тут Катрин увидела, что в углу с трубочкой в руках, раздумывая, можно ли закурить, терпеливо стоит папаша Пешо, на которого никто не обращает внимания, и с любопытством рассматривает происходящее.

— Папаша Пешо! — Катрин бросилась к нему, как к родному. — Вы давно здесь? Я и не заметила, когда вы вошли…

— Здорово, королева в пруду! — тихо сказал он и аккуратно по старой памяти символически поприветствовал ее пониже спины. — Как сама-то?

— Папаша Пешо, мы с Леоном поженились! — Катрин показала старику кольцо на своем пальце.

— Ну и дела! — растерялся он. — Ты теперь, сдается мне, тоже маркиза?

Катрин смущенно пожала плечами, а папаша Пешо задумчиво вздохнул и спрятал в карман свою трубочку.

— Ты не подумай чего, дочка, я, понятно, рад за вас и не стану при всех набиваться в приятели. Вы уж не забывайте старика. А твой-то, как я поглядел, ловко своими людьми командует, маркиз… Чего я буду ему тут мешать. Пойду домой, народу тут столько.

— Добрый день, мсье Пешо, — неожиданно поздоровался со стариком Франсуа и обратился к Катрин:

— Так где, мадам, мне располагаться с кухней? В машине есть еще дюжина стульев, но мне потребуется стол…

— Сынок, — оживился папаша Пешо, — в моей же башне, то есть в башне Маркеса, полно досок от ящиков. А у Леона, — старик с ужасом закрыл рукой рот, — у мсье маркиза есть инструменты. Мы вмиг с тобой стол наладим: козлы, а поверх доски. Ну, как для поденщиков на сборе винограда…

Катрин с трудом дождалась вечера, когда Франсуа увез в гостиницу всю команду Леона, и постелила постель. Смешно, имея собственный замок, не иметь возможности лечь спать, потому что вокруг кровати работают люди и она служит то рабочим столом, то складом для готовых платьев. Теперь кровать опять покрылась лиловым шелком и настойчиво манила отправиться в путешествие.

— Леон, давай спать. — Катрин подошла к Леону, сидевшему перед экраном компьютера, и положила голову ему на плечо.

— Устала? — Он обернулся и долго и нежно целовал ее губы. — Ты ложись, моя королева, ты так здорово придумала стол на галерее… Никак не могу наладить этот двойной рельеф камзола, а его завтра нужно обязательно скроить, иначе золотошвейка не успеет расшить борта до нашего приезда.

— Мы куда-то едем?