Опасная связь - Анна Джолос

Старая дура.

— Хватит херней страдать. Поехали, Рыжая.

По прошествии пяти минут высаживаю ее у аптеки, в которую она, собственно, и просилась. Пока жду, ковыряюсь в настройках тачки. Столько примочек в этих новых моделях, весь мозг себе сломаешь, пока дойдет, что к чему.

— Заедем кое-куда. Посидишь в машине, поняла? — после ее возвращения, ставлю перед фактом.

Решаю, что все-таки надо поздравить Кабана. Юбилей не каждый день бывает.

— Ладно, — с готовностью соглашается.

Стартуем. У нее вибрирует телефон.

— Привет, моя курочка. Как ты там? — раздается на весь салон.

— Привет, мам, — сконфуженно здоровается «курочка». — Все отлично. Бабушка Алены встретила нас очень гостеприимно. Тут в Бобрино вообще все люди довольно «приветливые и милые».

Ухмыляюсь.

Гостеприимно! Чугунным чайником по чердаку.

— Ой как замечательно. Саш, вы скоро возвращаетесь? А то мало ли, отец прознает, будет и тебе, и мне несладко.

Мамаша вещает достаточно громко. Слышу весь разговор, хотя второму абоненту это однозначно не по нраву.

— Завтра, мам.

— Хорошо. Ты помнишь, что у тебя с четверга занятия начинаются? Пора, Сашенька, входить в колею. Праздники праздниками, но…

— Да понятно.

Сворачиваю налево после светофора. Пропускаю пешеходов на перекрестке. Выезжаю на улицу Некрасова. За окном мелькают заколоченные окна брошеных домов, да дырявые заборы. Кабан поселился на отшибе. У него с недавних пор свои загоны.

— На курсы китайского тебя записала. Помнишь, которые Агнесса нахваливала.

Матерь Божья! Курсы китайского! Мне бы наш Великий и Могучий когда-нибудь полноценно освоить…

— В среду и воскресенье у нас художка. По вторникам и пятницам у тебя что?

— Волейбол и музыкальная школа, — нехотя поддерживает беседу Веснушка.

— Где мой блокнот? Так-с… — в трубке раздается шуршание. — В понедельник?

— Ипподром же вечером. Долго добираться, я не буду успевать. Мам, давай без китайского? Он мне зачем? Каждый день забит под завязку.

Вот и я думаю, на кой они сдались, иероглифы эти?

— Саш, для общего развития, — стоит на своем женщина.

Китайский. Волейбол. Художка. Музыкальная школа. Ипподром…

Полный кабздец!

Паркую лексус Беркутова напротив дома Кабана. Замечаю на пригорке семечку Минаева и десятку Черепанова. Бухают уже поди вовсю за здоровье именинника.

— Придумаем, как втиснуть его в твое расписание, зай. Суббота до церковного хора, например, — непроизвольно ловлю ухом продолжение увлекательного диалога матери и дочери.

Церковный хор!

Откровенно угорая, насмешливо вскидываю бровь и поворачиваясь к Рыжей, щеки которой красочно розовеют.

— Ладно, мам. Иду смотреть, как будут доить козу!

Пхах.

Что там дальше, уже не втыкаю. Да и девчонка спешно прощается.

— Мам… Все, ты пропадаешь. Тут в деревне сеть плохо ловит.

Самым наглым образом врет и делает вид, что их разъединили. Спустя минуту тягостно вздыхает, глядя на потухший экран здоровенного айфона.

— Интересная у тебя жизнь. Насыщенная… И когда ты, рыжая, только дышать успеваешь? — не могу отказать себе в удовольствии сострить.

— Иди уже к своему Кабану, а! — зло стреляет в меня глазами.

Успеваю заметить в них досаду и усталость. Как будто порядком задолбал ее навязанный родительницей режим.

— Мама бредит теорией «всестороннего гармоничного развития личности», — оправдывается зачем-то.

— У богатых свои причуды, — равнодушно пожимаю плечом.

Ясно же, что бабла на это самое «развитие» спускается немерено. Курсы-шмурсы и прочая лобуда по столичным расценкам стоят недешево.

— У тебя пунктик, связанный с деньгами? — опять заводится с пол оборота. — Если тебе так противны те, у кого они есть, так зачем ты сам к наживе стремишься?

— На философию потянуло? — стискиваю челюсти, в очередной раз подмечая, как быстро меняется рядом с ней настроение. Буквально по щелчку, за одну секунду, смещается от одного полюса к другому. — Тут сиди, Рыжая, скоро вернусь. Держи, на всякий случай, — отдаю ей свой пистолет. Тот самый, который она у меня лихо отобрала накануне. — Не пали просто так.

— Не буду, — забирает пушку, вытягивает ноги, устраиваясь в кресле поудобнее, и утыкается в свой дорогущий гаджет…

Глава 4. Визит

Глядя на окосевшие рожи своих корешей, снисходительно улыбаюсь. Надрались уже конкретно. Особенно преуспел в этом деле сам именинник.

— Короче, Кабан, желаю много бабла тебе. Чтоб рекой текли! Чтоб из всех щелей, понимаешь? — озвучивает свой незатейливый тост Минаев.

— Сбычу мечт еще, — присоединяется Зорин.

— Так это напрямую зависит от наличия капусты, — усмехается Кирилл Дымницкий.

— Здоровья тебе и матушке, — добавляю от себя.

— Давай, Паровоз, тебе штрафная полагается, — громко заводит Тоха, расплескивая пойло.

— Я за рулем.

— И че? — фыркает Кабанов.

— И ниче. Пьет с нами, — Череп все-таки пытается всучить мне стакан.

— Без меня, пацаны, — наотрез отказываюсь, стаскиваю с себя куртку и усаживаюсь на диван.

Ох елы-палы. Расстарались знатно. Стол ломится от жрачки. Пироги, салаты, закуски. У Кабана мать поварихой в местной столовой работает. Видимо, решила возложить организацию праздника на свои хрупкие плечи.

— Не, братан, ну это несерьезно! — возмущенно хмурится Дымницкий.

— Юбиляяяра обижать нехорошо!

— Не заводите эту шарманку. Бухну за здоровье Витоса чуть позже, — тянусь к тарелке и прихватываю сразу четыре куска брауншвейгской колбасы.

— Че, Илюх, очкуешь новенький лексус разгрохать? — насмешливо бросает Череп.

— Идите в пень. У меня пассажир, — объясняюсь нехотя.

— Та рыжая телочка? — заметно приободряется он. — А на хрена ты ее в тачке одну оставил? Давай к нам пригласим. Познакомимся поближе, — встает, но я успеваю поймать его за капюшон.

— Тормози, — дергаю назад. — Нечего ей тут делать.

— Ой да че ты, Илюх…

— Я. Сказал. Тебе, — отрезаю сухо.

Обмениваемся взглядами. Открыв рот, тут же закрывает. Как обычно, передумал со мной спорить.

— Что за бааарышня? — растягивая гласные, любопытствует Кир.

— Залетная. Завтра свалит.

— Разнообразия захотелось? Свечка поднадоела? — подмигивает мне Тоха. — Она, кстати, спрашивала, куда ты пропал. Заскучала девка.

— Понадобится, сам найду, — бросаю коротко.

— Кто в тебя стрелял около ментовки, как думаешь? — переводит тему Кир. Он, как и я, не любит трепаться про баб.

— Иссоповские. Мы у них тридцатого из-под носа очередную груженую фуру с пойлом увели.

Присвистывает.

— И че теперь будет? — Витос нервно постукивает пальцами по столу.

— Надо их навестить. Миром тут не решить, — глубокомысленно заключает Черепанов.

— Хочешь сунуться прямо к ним на базу? — Зорин в ужасе от этой затеи.

— А ты предлагаешь подождать, пока они нас по одному поснимают? — приставляя палец к виску, уточняет Тоха.

Но ждать не приходится. Резко хлопает входная дверь. На пороге появляется растрепанная и взволнованная Сашка.

— Там мутная делегация едет, — произносит на выдохе.

А дальше все происходит очень быстро.