Жестокий Ангел. Книга 1 - Анастасия Леманн

— Тяжелой формы! Я медик! Мне лучше знать! Если со Стасом что-то случится, имей ввиду, я тебя заживо сгнию в тюрьме!

Всегда интеллигентная, слегка чопорная, бабушка Стаса, превратилась в настоящую фурию. Если бы не Василек и его ребята, она точно бы разорвала меня на мелкие кусочки.

— Ты, успокойся, присядь!

Василек подошел ко мне и с участием заглянул мне в глаза.

— Я тебе, Гель верю, даже не сомневайся! Но приложила, ты его не слабо, главное, чтобы он сейчас очнулся!

Я молча смотрела перед собой. Перспектива садится в тюрьму, была не самая радужная, но я хорошо знала, родственники Стаса, это так просто не оставят, и все на их стороне. У меня нет ничего, ни денег, ни связей, ни даже родных, кто бы заступился за меня.

— На хрена, ты вообще его шлангом ударила? Между ног!

Я усмехнулась.

— Он здоровее меня!

Василек устало потер виски.

— Насколько, я знаю, Стас тебя с первого класса любил! Я думал у вас взаимно! Что произошло?

Я вздохнула.

— Нет, не взаимно! Мне не нужен, ни Стас, ни, кто-то еще! Я на маму насмотрелась! Я в город хочу уехать, работать, поступить, жить, но не замуж! Тем более семья Стаса меня ненавидит!

Василек достал отвратительно вонючие, самые дешевые сигареты.

— Глупая ты, Ангелина! Девчонки только так и пробиваются! А ты! Кому нужна в большом городе! Как будто тебя кто-то ждет!

— Я так не могу, даже если уборщицей надо идти! — тихо произнесла я.

Василек, приподнявшись с лавки, с жалостью посмотрел на меня.

— Ни то время, Гель, пойми ты это! Прости, но нам придет поехать в участок, подписку о невыезде оформить! Ты не злись, но иначе не могу!

Я лишь кивнув в ответ, встала с лавочки вслед за Васильком. Медленно, но, верно, мне начинало казаться что моя жизнь пошла под откос, и я уже ничего не смогу сделать, как катиться в пропасть, из которой совсем нет выхода.

[ДАВИД]

— Ты серьезно думаешь, что на основе пьяного базара и твоих предположений, Фельдман перепугается?

Аглая, отъехав на вертящимся офисном стуле от ноутбука, посмотрела на меня.

— Конечно нет! Вбей по базе данных 2000 год! Кто рожал? Лада Кольцова и Лерика Фельдман! В одном роддоме! Надо же, одновременно забеременели! Наш пострел, везде поспел!

— Мы богаты?

Я усмехнулся.

— Думаю, да! Фельдману не нужны такие проблемы! А если еще поговорить с Ладой, когда она будет трезвая, с ее матерью! Да и старожилов много осталось!

— Понятно все, но я боюсь за тебя! Фельдман не такой простой, и ты знаешь это!

Рассмеявшись в голос, я закурил и распахнул окно, впуская летний прохладный воздух в квартиру.

— За меня? Ты лучше многих знаешь кто я! За меня, тебе боятся точно не стоит!

Аглая хмыкнула и встав, подошла ко мне.

— Мы очень давно знакомы! Я всегда тебя ценила, а ты меня! Не лезла с советами, но сейчас что-то подсказывает мне, здесь не так все просто!

— Конечно! — выпустил дым колечком я. — Дочь вне брака и любовница чуть старше Аллы!

— Еще и лесбиянка! — рассмеялась Аглая. — Она красивая!

Я покосился на девушку. Аглая была само совершенство, мужчины вслед ей замирали, готовы были бросить к ее длинным стройным ногам все, но одна деталь, которая очень мешала ей, была не из простых. Сексуальное предпочтение, Аглая была лесбиянкой, яро ненавидящей мужчин.

— Я до сих пор не могу поверить!

Красивые голубые глаза девушки, уставились на меня.

— Почему? Я ненавижу мужиков! Ты особенный, но все же! Уверена, Алла страдает по тебе!

Я затушил сигарету.

— Нет! Алла ни по кому не страдает, она избалованный ребенок! Пару раз хорошего секса и все! Ванечка, вот кто нужен Алле!

— Правая рука Фельдмана? Твой враг?

Я кивнул.

— Он боится, чувствует! В рот ему смотрит и только и думает, как бы женится на Алле!

Аглая оперлась о подоконник.

— Никто не захочет делится с дочерью Фельдмана, думаю он тоже, она для него чужая! Если все пойдет по плану, то в Канаду! Слишком рискованно, слишком большие деньги! Послушай меня!

Я взял Аглаю за плечи. Она во многом мне помогла, я ее очень ценил, но мы оба с ней знали, что поступал всегда я по-своему и на это никто не мог повлиять.

— Я решу!

В глазах Аглаи мелькнул испуг, слишком хорошо знала, что я уже решил.

— Пошли кофе пить, остынет! — усмехнулся и медленно побрел в сторону кухни, понимая, что на кон ставлю все, даже ее.

Аглая, вскоре укатив куда-то в клуб, оставила меня одного. Развалившись на диване, поставив рядом бутылку обыкновенной водки, просто лежал и смотрел в потолок. Перед глазами стоял ее образ. Темноволосая, тоненькая, как веточка девочка. Как из- под умелых рук мастера скульптура. Такой красивой была эта Ангелина. Они были совсем не похожи с Аллой. Черты лица законной Фельдман, намного грубее, стервознее. Ресницы, ногти, волосы, губы и даже задница все не свое, в ее то года, а вторая девочка походу даже не знала, что такое тушь. Почему я думал о ней, я не мог ответить. Риторический вопрос. Просто эта девочка, как и я, была выходцем из нищего голодного детства, безденежья. Все это так мне знакомо. Лишение родительских прав, приют, приезд на выходных к пьяной матери, и осознание внутри, что ты давно не нужен. Что это уже не твой дом, а чужой, и мать, давно потерявшая человеческий облик от водки, тебя не ждет, и ты ей никто. Присев, закурил и налил себе водки. Страшно это осознавать. Несмотря на мое жестокое сердце, жалость переполнялась к девчонке все сильнее. Возможно, не хотел признавать, что Отшельник, чистильщик, кем являлся я, делал это не только из-за выгоды, а из-за другого. Дать ей шанс получить новую жизнь. Этой девочке Ангелине, которая, как, ни странно запала мне в душу, сам не зная почему. Отставив в сторону бутылку и лимон, лег обратно на диван, вновь безучастно смотря в потолок. Не любил всю эту философию, она ножами резала старые шрамы, мешала им зажить, отдирала лейкопластырь, расковыривая рану вновь и вновь. Где мать? Что с ней? Я знал одно, убила своего очередного сожителя и сидит. Это я знал точно. Долго думал помочь ли. Помог, и странно, не почувствовал даже облегчения, свободы. Наоборот, как тяжелые гири, на меня наваливалось лишь сильнее чувство ненависти. Прикрыв глаза, увидел, как наяву своего психиатра. Ее монотонный голос и наши споры о Боге, о религии и несправедливости. Меня вновь накрывало, а я этого очень сильно не хотел. Черт. Резко сев, потер лицо ладонями. Только не сейчас. Мне нельзя. Я подхожу к финалу, где все по-другому, чем в моей прошлой жизни.

* * *