Магия любви - Светлана Лубенец

По телефону врач сказал дать срочно Оле супрастин, но пока Егор с Димой хлопали ящиками, перерывая в них горы разных коробок с лекарствами, приехала «Скорая».

Грузная полная врач вбежала в комнату, не отряхивая снег с сапог, опустилась рядом с Олей на колени, начала нащупывать пульс. Ее широкая спина, обтянутая халатом, оказалась как раз у ног Сергеева, и он, не сдержавшись, хмыкнул, за что тут же получил тумак от Антонова со словами: «Заткнись, придурок, нашел, над чем ржать!» Я сразу зауважала Антонова, хотя до этого презирала как законченного двоечника и тупицу.

Врач, не обращая на них внимания, начала расстегивать кофточку у Оли на груди, и Аля с помощью Кристины и Полины принялась выпинывать пацанов из комнаты.

– На что аллергия? – отрывисто спросила врач, прикладывая стетоскоп к Олиной груди.

Оля не отвечала, все остальные молчали.

– Астма у нее есть? – спросила врач, поднимая на нас глаза, но мы снова промолчали, кто-то пожал плечами.

– Да что вы вообще друг о друге знаете? – с досадой проговорила врач. – Помогите джинсы стянуть, укол надо сделать. Отек у нее.

Аля толкнула Кристину, и та, опустившись, на колени, стала расстегивать Оле джинсы, а врачиха тем временем распахнула свой чемодан и вынула шприц и ампулы.

– Пили что-то? – спросила она, не поднимая головы.

– Нет! – ответили мы нестройным хором.

Она кивнула, наверное, не поверив. Сделав укол, врач уселась на пол рядом с Олей, не сводя с нее глаз и не отпуская ее руки, которую сжимала пальцами в области кисти, чтобы нащупать пульс. Мы тоже застыли, боясь пошевелиться.

Оля, наконец, открыла глаза, облизнула губы. Ее дыхание стало спокойнее. Но врачиха покачала головой:

– Не сходит до конца, сильная реакция у нее. Забираем в тридцать вторую. У тебя телефон есть? – спросила она у Оли.

Та слабо кивнула.

– Родителям позвоните, предупредите! Тридцать вторая больница. Отделение, куда определят, пока не знаю, ну, в приемном спросят.

Врач достала свой телефон и, набрав номер, сказала:

– Вить, поднимайтесь, девочку надо забрать.

Закончив говорить, она нахмурилась:

– А чем у вас тут пахнет? Странно как-то? Кальян курили?

– Это аромамасло! – подала голос Аля. – Кстати, у нее, наверное, на него аллергия!

– Может быть, – кивнула врач.

Туся побледнела.

– Но там… – пробормотала она, – там лимон… жасмин… апельсин! Они не аллергенные! Ими младенцев грудных мажут! Я специально такие выбирала.

– С таким здоровьем, как у вашего поколения, даже на хлеб аллергия бывает, – отрезала врач, – у вас же иммунитета совсем нет, вы чахлые городские дети.

– Тогда, – растерянно сказала Туся, – может, мне с вами поехать?

– Давай, – кивнула врач, – родителям позвони, чтобы забрали потом. Поехали-поехали, расскажешь дежурному врачу, что у тебя там за масло было.

– Может, мне тоже с тобой? – неуверенно сказала я, хотя мне совершенно не хотелось тащиться ни в какую больницу.

– У нас нет столько места в машине! – ответила за Тусю врач, поднимаясь с пола и давая дорогу санитарам с носилками.

Я испытала облегчение, за которое мне сразу стало стыдно. Испуганно оглядываясь на нас, Туся последовала за врачом и санитарами, уносившими Олю.

Когда за ними захлопнулась дверь и вернулись мальчишки, Аля скрестила руки на груди и сказала:

– Так я и знала, что у нее опасные масла!

– Это еще не доказано! – возмутилась я. – Пусть врачи подтвердят!

– А с чего ее так заколбасило?! От игры, что ли?

– Может, и от игры, – огрызнулась я, – но пока ничего не доказали, нечего на Туську наезжать!

– Ну-ну! – хмыкнула Аля с таким видом, словно она лично ни капельки не сомневалась, что Олин аллергический приступ вызван Туськиными маслами.