Миллион за невесту - Дженнифер Льюис

Гэвин позвонил в воскресенье и пригласил Бри на открытие выставки известного фотографа во вторник вечером. Он заявил, что его интересует мнение профессионала.

Конечно, она согласилась.

Бри выбрала темно-фиолетовое платье, изысканное и волнующее одновременно. В первый раз за долгие годы она надела туфли на каблуках, вымыла волосы, используя кондиционер, в результате чего, высохнув, они превратились в прекрасные, сияющие локоны. Завершив приготовления легким макияжем, Бри задумалась, как Гэвин отреагирует на ее новый образ.

В семь часов она услышала стук в дверь ее студии. Сердце девушки готово было выпрыгнуть из груди, но она взяла себя в руки и, чуть покачиваясь на непривычно высоких каблуках, с максимально возможной изящностью пересекла комнату и открыла дверь.

– Привет, Бр… – Гэвин замер с открытым ртом.

– Привет, Гэвин, – улыбнулась девушка. – Как дела на работе?

– Здорово, просто замечательно. – Он моргнул и еще раз с любопытством оглядел ее. – Ты изменилась.

– Совсем чуть-чуть, – пожала плечами Бри, хотя с трудом сдерживала смех. – Новое платье.

– На тебе оно смотрится сногсшибательно! – Его голос звучал чуть хрипло. Он и сам выглядел потрясающе в темных брюках и белой рубашке с едва заметными серыми полосками.

– Спасибо. Подожди, я возьму сумочку. – Она повесила на плечо украшенный бисером винтажный клатч, который принадлежал еще ее маме. Затем обернулась и увидела, как он, чуть нахмурившись, пристально смотрит на нее. – Что-то не так?

– Все в порядке. – Гэвин моргнул и опустил глаза, наблюдая, как новое платье мягко струится по бедрам девушки.

Бри показалось, что ее кожа плавится под его голодным взглядом. «Сейчас я действительно кажусь ему привлекательной», – радостно подумала она. Это ощущение было для Бри абсолютно новым, по ее телу пробежала странная дрожь. Она выпрямила плечи, стараясь сохранять правильную осанку и скрыть тот факт, что, несмотря на невозмутимый вид, ее кровь стучит в висках, а ладони вспотели от волнения.

Гэвин смущенно кашлянул:

– Моя машина внизу.

Они вошли в галерею Рейзо, держась за руки. Бри на каблуках была всего на пару дюймов ниже своего спутника. Глаза всех присутствующих вновь, как и на балу, обратились к ним. Но теперь в них не было заметно возмущение по поводу того, что какая-то дурнушка идет под руку с самим Гэвином Спенсером.

Нет, теперь к делано равнодушным женским взглядам прибавились и восхищенные мужские.

Бри отбросила длинные кудри назад и приняла из рук Гэвина бокал белого вина.

– Пойдем посмотрим на снимки? – Даже голос ее звучал сексуально, словно настоящую Бри Кинкеннон заменили сегодня более уверенной и привлекательной копией.

Они шли по выставке, глядя на большие фотографии людей, развлекающихся на вечеринках и в ночных клубах. Цветовые гаммы снимков были очень насыщенными и возбуждающими.

– Я практически слышу музыку, – заметила Бри, рассматривая фото пары, слившейся в таком страстном танце, что пот поблескивал на их практически обнаженных телах.

– Вот почему мне нравятся снимки Дуга – они пробуждают чувства. Надеюсь, он примет участие в рекламной компании одной известной водочной марки, которую я планирую начать в ближайшее время. – Гэвин кивнул в сторону автора фотографий, невысокого худого человека с пирсингом по всему телу, эспаньолкой и аурой маниакального энтузиазма.

– Он действительно похож на настоящего художника. Может, мне тоже следует проколоть нос, как считаешь? – поинтересовалась Бри у Гэвина.

– Определенно нет. Твой нос идеален. – (Щеки девушки мгновенно вспыхнули.) – А твои глаза все-таки зеленые.

– Нет, – покраснела он, пряча взгляд. – Просто я вставила контактные линзы.

– Очень мило. Без очков я могу лучше рассмотреть твое лицо.

– А мне казалось, что мы пришли любоваться фотографиями. Когда ты так на меня смотришь, я чувствую себя неловко. – Хотя, следовало признать, это было приятное чувство.

Кроме того, пока Гэвин ходил за новыми бокалами вина, к Бри подошел высокий мужчина со светлыми волосами, и они приятно побеседовали о выставке. Выражение лица Гэвина, когда он вернулся и обнаружил эту сценку, трудно передать словами.

Нужно было срочно вытаскивать Бри.

Гэвин приложил немало усилий, чтобы не на орать на гада, который начал клеиться к девушке, едва он отошел на минуту. Парень был знаком ему – финский звукорежиссер с резким, металлическим смехом. Они когда-то работали вместе.

– Привет, Ларс, как дела?

– Прекрасно, Гэвин. – Он опять обратился к Бри: – Так вы, говорите, тоже фотограф?

– Да, в своем роде, – улыбнулась Бри.

Гэвин прежде не замечал, какие у нее полные и сексуальные губы. В его крови бурлила страсть вперемешку с раздражением.

– Мы с Бри как раз собирались поехать куда-нибудь поужинать. – Эта фраза прозвучала более агрессивно, чем планировал Гэвин. Каждый мужчина в этом чертовом зале глазел на его спутницу. И кто их за это осудит? Платье настолько соблазнительно обрисовывало все изгибы ее фигуры, что это следовало бы признать противозаконным. Кроме того, на каблуках, с царственной посадкой головы и безудержной копной золотистых кудрей, она была прекрасна, как богиня.

– Только сначала я загляну в соседний зал, Ларс рассказал мне, что там галерея портретов друзей фотографа.

Гэвин ощутил неодолимое желание перекинуться с Ларсом парой слов. Но он усилием воли подавил примитивные инстинкты:

– Конечно.

Он взял Бри за руку и повел ее в следующий зал. Гэвин еле сдержался, заметив направленный на девушку липкий призывный взгляд какого-то темноволосого красавчика.

– Ой, посмотри, какая славная пара! – воскликнула Бри.

Гэвин уставился на снимок в небольшой квадратной рамке, на котором двое влюбленных целовались на скамейке в парке. Он живо представил себя с Бри на их месте – его ладони буквально ныли от желания лично исследовать сексуальные изгибы ее тела. Гэвина трясло от возбуждения, но, сделав титаническое усилие, он смог перевести взгляд с открытой спины Бри на фотографию, вызвавшую ее интерес.

– Очень мило, – хрипло пробормотал он.

Девушка мотнула головой, и каскад пышных кудрей рассыпался по ее плечам. Гэвин мог поклясться чем угодно, что в прошлую их встречу ее волосы выглядели совершенно иначе. Может, дело в том, что прежде она закалывала их в пучок?