Радужная пони для Сома - Мария Зайцева

Но Алька — не Маринка. У нее характер и порода. А потому Лекс с его детством в жопе твердо отправился нахуй.

Я прям ее зауважал в этот момент. И даже попытал удачу, подкатил чуток. Не всерьез, просто чтоб поддержать, дать понять, что такая классная телка не должна ходить смурной и сильно переживать из-за одного кретина.

Правда, она, похоже, не так поняла, а Лекс разозлился на мой подкат и попытался даже мне что-то предъявить.

Но на мне не покатаешься, только поржал сильнее еще.

Хоть какое-то развлечение в этом гребанном безвоздушном пространстве.

И потому сегодня вечером мы с Немым чилим вдвоем. Вилка я видеть не хочу, урода кусок… Лекс плачет по Альке.

И хорошо, что никого из них нет, как-то они меня задолбали за эти годы.

Уже давно и на полном серьезе подумываю все кинуть, и универ в том числе. Удерживает только лень.

Тупо лень шевелиться, делать телодвижения, менять что-то…

И вот моя лень, моя жизнь на автомате и привели к этому тупому спору. Он должен был бы меня взбодрить… И да, взбодрил… До мяса продрал.

Я смотрю на Немого, невозмутимо выдувающего ноздрями дым, и в реале хочу понять, чего ему надо от жизни. Он знает? Может, знает…

Я вот — нет.

Немой молчит, словно и не слышит мой вопрос. Глаза его полуприкрыты, рожа каменная…

И я уже не надеюсь на ответ, когда внезапно…

— Мне нужна… — его голос тихий, хриплый, и я удивленно вслушиваюсь, потому что редко такое бывает: Немой разговаривает! Можно отмечать это событие в календаре, блять. — Мне нужен… Шанс.

О, блять.

Молчал-молчал и выдал. Нихера не понятно, но очень интересно.

— На что шанс? Какой? — уточняющие вопросы пропадают в дыме кальяна. Немой, словно осознав, что слишком что-то разговорился, прячется за густым облаком.

А затем и вовсе встает и молча спрыгивает с небольшого подиума, на котором расположены диваны лаунжа.

Я, нихрена не поняв из его внезапных откровений и телодвижений, на автомате следую в кильватере, держа в виду слоновью тушу, легко прорубающую толпу.

Интересно, куда так прется?

Вижу, что он неожиданно замирает на месте, словно встретил кого-то знакомого, но кого, не вижу из — за его габаритов.

А через мгновение я забываю про Немого, потому что глаз улавливает знакомые радужные переливы…

Топаю туда, вглядываясь в толпу…

И вижу охренительную по своей наглости картину!

На моих глазах мелкую Радужку трясет какой-то отморозок, да так, что разноцветные волосы мотаются, словно ленты на ветру! Не успеваю среагировать, просто ускоряюсь, в глазах тоже радужные ленты… И наблюдаю, как к девчонке и тискающему ее уроду кидается непонятно, откуда тут нарисовавшаяся Алька и сходу получает по лицу. Охуеть…

Пока я охуеваю, появившийся из толпы Немой блокирует второй удар ублюдка, воюющего с бабами, направленный на все ту же бедовую Альку, а затем со смаком пиздит соперника на полу. Оно понятно, после удара Немого на ногах могут устоять единицы, и этот стероидный качок явно не из их числа.

Радужка кидается к месту событий, но я уже выхожу из комы, бегу к ней и перехватываю в самый последний момент, потому что нечаянно может попасть под стрелу. Немой — это машина, он не затормозит…

А мелкая, но жилистая и бешеная совершенно девчонка, ругается, рвется из моих рук, кажется, толком не понимая, кто ее держит.

Перехватываю поудобней, с неожиданным кайфом ощущая тонкость талии и одуряюще сладкий запах радужной макушки.

— Пусти! — пищит боевая шмякодяка, выворачиваясь изо всех сил, — пусти! Я ему глаз на жопу! Я ему!..

Ох, и язык грязный… Кайф…

Держу крепче, что-то бормочу про “успокоиться” и “Немой сам решит”, но тут слышу крик Альки, поворачиваюсь и очень даже вовремя!

От дальнего лаунжа к нам бегут ребятки, и явно не просто поздороваться!

Немой сильно занят наказанием урода, распускающего руки на девчонок, а потому я, аккуратно поставив Радужку на пол, наставительно говорю ей:

— Стой тут, коза.

Не факт, что послушается, но все же…

После чего свистом обращаю внимание увлекшегося Немого на новые задачи.

И радостно разминаю ладони.

Вечер перестает быть стремным, и мне это в кайф!

А!.

Еще и Радужка смотрит!

Отлично просто!

Столько плюсов за один раз!

Глава 6

— На выход, засранцы, — пожилой мент в расходящейся на пузе форменной рубашке показательно звенит ключами и кивает нам с Немым на дверь.

Мы, естественно, уговаривать себя не заставляем, шустро выметаемся, недоумевая, чего это такое приключилось.

Нас выпускают? Переводят? Или в пресс-хату посадят? Хотя, какая тут у них пресс-хата… И какой смысл нас прессовать? Разве что, чтоб отомстить за нечаянное наступление на лицо одного из вязавших нас накануне ментов.

Ну так это он сам виноват, ноги слабые, взял и упал…

На выходе нам отдают личные вещи, причем, реально все, и карточки, и даже тот небольшой налик, что был при нас.

— А в честь чего помилование? — ерничаю я привычно, распихивая по карманам шмот.

— Радуйтесь, что у ваших девок папаша такой серьезный, — лениво делится мент. Он вообще нормальный мужик, я его знаю, пару раз залетал, ночевал уже тут, под его присмотром, — если б не он, пошли бы вы по этапу.

— Да ну не гони, дядь, — усмехаюсь я, стреляя напряженным взглядом в невозмутимого Немого, — за простую разборку? По этапу?

— Парень, которого вы уронили, в больнице со средне-тяжелым. Так что было бы желание. Но вам повезло, так что пиздуйте отсюда, щеглы желторотые. И больше так не влетайте.

Под это, вполне миролюбивое напутствие, мы выходим на крыльцо отделения.

Утреннее солнце шпарит совершенно не по-осеннему, и голова, несмотря на недосып, перепой и прочие прелести, вполне ясная.

А, главное, настроение — зашибись!

Достаю телефон, проверяю зарядку.

И отправляю Радужке сообщение:

“Тебе понравился мой вчерашний танец?”

Естественно, как и все эти сутки, ответа не получаю. Но галочки, что все прочитано, появляются.

Это особый кайф: вот так вот отправлять ей что-нибудь прикольное, пошлое, а потом представлять смущенную красную мордяшку.

Я не могу отказать себе в этом удовольствии.

Если в самом начале, когда только узнал ее номер, писал всякую розовую хуйню, которую так любят девки, и то, исключительно отрабатывая спор у себя в башке, типа, что-то делаю, не сижу, и все, отъебитесь. То сейчас… Сейчас мне прикольно.

Интересно.

И не так стремно, кстати. Как-то пишешь ерунду смешную и забываешь немного о всем