Лжец, лжец - Т. Л. Мартин

Я взяла Зака за руку, провела пальцем вниз по его руке, затем по ладони.

— Подвергаюсь грубому обращению.

Я не видела его реакции.

Потому что он не тот, на кого я обращала внимание.

Дрожь пробежала по моему телу, когда глаза Истона потемнели до такой глубины, что почти поглотили меня. Он отвел взгляд, но я не упустила из виду едва заметный трепет его ноздрей.

Раздался звонок.

Никто из нас не двинулся.

— Ты знаешь, как взять себя в руки, Зак? — спросила я, глядя на него из-под опущенных ресниц.

Он выдохнул, его взволнованный взгляд неуверенно скользил от меня к Истону.

— Ты действительно думаешь, что сможешь быть достаточно мужчиной, чтобы удовлетворить меня?

— Это все, что нужно? — слова Истона звучали тихо, почти слишком тихо, чтобы их можно было расслышать из-за внезапного стука в моих ушах.

Теперь, когда я снова переключила свое внимание на него, он не отводил от меня своих проницательных глаз.

— Обращаться с тобой как с дерьмом? Это то, что заставляет тебя кончать?

Мое дыхание стало поверхностным.

Истон со мной не разговаривал. А братья не должны спрашивать, почему их сестры кончали.

Я помнила первую ночь, когда он увидел меня. Когда я была грязной, дрожащей, изувеченной. Сегодня у меня могла быть шикарная крыша над головой и мыло, чтобы смыть грязь, но под ней я все та же девушка. Важно, чтобы никто из нас не забывал об этом.

Не отрывая взгляда от Истона, я отпустила руку Зака. Затем я наклонилась ближе к Истону и прошептала ему на ухо:

— Я не знаю. Ты хочешь это выяснить?

Мы смотрели друг на друга так пристально, что мне захотелось отвести взгляд. Я часто дразнила его, бесстыдно насмехаюсь, но я никогда не говорила ничего настолько смелого. Напряжение растянулось между нами, обвивая мои ребра и сдавливая их. Тем не менее, он не вздрогнул. Он вообще никак не отреагировал. Тем временем по моей шее пробежали мурашки.

— Ладно… — Зак сделал большой шаг назад и взъерошил копну кудрей на голове.

Дискомфорт исказил выражение его лица, когда он перевел взгляд с меня на Истона.

— Я не думаю, что хочу вмешиваться в это… Что бы это ни было.

У меня слишком пересохло в горле, чтобы говорить.

Наконец, Истон оттолкнулся от шкафчика. Он не удостоил меня еще одним взглядом, прежде чем оставил в коридоре, и Зак последовал за ним по пятам.

Когда я стояла одна, странное, тяжелое чувство поселилось у меня в груди.

Я сделала это. Я заставила его нарушить свои правила. Наконец-то сказать, о чем он думал. Даже если это длилось недолго. Даже если это были последние слова, которые я ожидала услышать от него. Это должно быть приятно. Торжество. Но когда я наконец заставила ноги двигаться и они повели меня на биологию, я не могла избавиться от неприятного привкуса во рту.

Однажды испачканный — грязный навсегда.

На следующее утро я застегнула черную куртку наполовину и выглянула в окно, осматривая двор. Не знала, почему я всегда проверяла его, когда никто никогда не смотрел. Сила привычки, я полагала. Моей паранойе не помогало то, что решетка тянулась по этой стороне дома; я знала по опыту, как легко на нее взобраться. Я трижды проверила замок на окне, провела большим пальцем по тусклым краям осколка опала в джинсах и вышла из спальни. Как обычно, в комнате Истона тихо, когда я проходила мимо нее. Даже в субботу он вставал рано.

Обращаться с тобой как с дерьмом? Это то, что заставляет тебя кончать?

Я сглотнула и спустилась по винтовой лестнице. Я не видела его с тех пор, как он заговорил со мной вчера; с тех пор его слова постоянно звучали у меня в голове.

Как по команде, его голос донесся до моих ушей еще до того, как я вошла на кухню, и мой пульс учащенно забился в предвкушении. Сначала я увидела его спину в футболке, его широкие плечи преградили мне путь к кофейнику, когда он наливал чашку.

— Зак может отвезти тебя, — растягивал он слова в сотовый телефон, зажатый между плечом и ухом. — Потому что я не поеду.

Он начинал наливать вторую чашку.

— Это не моя сцена. В любом случае, у меня тренировка сегодня днем, так что к тому времени, как я…

Я запрыгнула на стойку, прямо рядом с кофейником, который он наливал, и улыбнулась. Я на девяносто девять процентов уверена, что он разговаривал с Уитни, и мое присутствие гарантированно заставило бы его повесить трубку. Я никогда не узнала бы почему — может быть, он не хотел, чтобы я запятнала ее чистоту, — но, тем не менее, это приносило глубокое удовлетворение.

Он испустил низкий вздох, что-то среднее между раздражением и мрачным весельем промелькнуло на его лице.

— Мне нужно идти.

Наступила короткая пауза. Затем он повесил трубку, засунул телефон в задний карман и взял свою чашку, прежде чем повернулся и направился к острову.

Мои глаза прищурились при виде кофейника, затем они переместились на полную кружку рядом с ним, когда пар поднимался над краем. Теперь я знала, что это не для меня. Мне также не нужно поднимать голову, чтобы знать, что Истон сидел в "Айленде", потягивая кофе из своей чашки. Смотрел, как я поглядывала на пустой кофейник.

Он знал, что я всегда готовила свой примерно в то же время, что и он. Он также знал, что его мама каждое утро ходила за мной как по маслу, ожидая, когда будет готова ее собственная чашка. И все же каждый день одна и та же история: он готовил только на две чашки — одну для себя, другую для своего отца. Я понимала, почему он не готовил ничего для своей мамы; она любила, чтобы в ее утренний коктейль было добавлено столько ликера, что взрослый мужчина захрипел бы. Что касалось меня, я думала, у него были на то свои причины.

Мои губы поджимались, пока я готовила себе кофе, после того как его приготовила Бриджит, и пыталась не обращать внимания на горечь, подступающую к горлу.

— Дорогая, нет, не говори глупостей.

Я бросила взгляд на Бриджит, когда она вплыла на кухню с телефоном у уха, ее белые дизайнерские каблуки щелкали, щелкали.

— Конечно, я с самого начала