Никуда не уйти от любви - Наташа Колесникова

назад купила на «Горбушке») и стала расстилать постель. Тщательно расправив простыню на диване, бросила на нее одеяло, положила подушку. С тяжелым вздохом присела на край дивана. Хорошо бы иметь у себя телевизор с пультом, посмотреть какие-то передачи перед сном, да как же его купишь? Денег хронически не хватает на самое необходимое. И получается, что жизнь проходит мимо… Или нет? Вот Оксана, стала богатой, а счастлива ли она со своим пожилым мужем? Вряд ли. Простое человеческое счастье от денег не зависит. Ну так что же, пожертвовать им ради денег? А лучше ли будет?

В комнату вошла Зинаида Ивановна, села на диван рядом с дочерью, обняла ее за плечи.

— Грустишь, Танюшка?

— Есть немного, мам.

— Думаешь, Ксюша счастлива?

— Нет, не думаю.

— Я не сомневалась, что она добьется того, что хочет. Но вся беда в том, что она хотела не счастья, а (материального благополучия.

— Если в этом ее счастье — она своего добилась, мама.

— Не в этом, и никогда не было в этом. Ты замерила, как она была рада, оказавшись снова у нас? С чего бы это? Мы ведь ей теперь не компания.

— Вспомнила юность.

— Да и она, и ты — не старые девы. И не скоро ими станете. Какая радость вспоминать бедную, неустроенную юность, когда у тебя есть все, что пожелаешь?

— Я понимаю, мам… Думаешь, папа был бы дозволен, увидев наше с тобой существование?

— Да. Если бы папа не погиб, он был бы по меньшей мере заместителем Зюганова в Думе, они же друзьями считались в ЦК. Или солидным бизнесменом, как Вольский Аркаша. Но сейчас он был бы рад, глядя на нас. Мы не предали его.

— Но и не обрадовали…

— Ты не удержалась в газете, Танюша. Ты отвергла притязания хама и осталась честной, по крайней мере к себе. У тебя все впереди, и я не сомневаюсь — ты найдешь свое счастье.

— Не знаю, мам… Мужчины разделились на две категории: наглые везунчики, с такими противно даже разговаривать, и хронические неудачники, с ними просто неинтересно. Мне не нравятся ни те, ни другие.

— Ну, может, все изменится, Ксюша познакомит тебя с приятным и обеспеченным молодым человеком.

Зинаида Ивановна поцеловала дочь в теку и ушла. Таня забралась под одеяло, выключила бра на стене.

Счастье… А какое оно бывает? Полумрак в просторном зале «Метелицы», два парня…

Девушки, разрешите присесть за ваш столик?

Девушки не возражали. Но самый симпатичный, блондин с усами, смотрит во все глаза на Оксану. А второй… в общем, ничего, но… не то. И весь вечер тускнеет, Оксана танцует с блондином, а она… хочет домой.

Но вот уже нет рядом Оксаны, есть другой блондин, Виталий. Он дарит красные розы, он смотрит влюбленными глазами. Он сильный, уверенный в себе мужчина.

Таня, вы очень красивая девушка…

Таня, я люблю тебя, не могу без тебя…

Таня… это счастье… Никогда я не чувствовал себя так хорошо с женщиной.

У тебя их много было?

Никого не было. Есть только ты, остальное я все забыл, Таня…

У меня сейчас временные трудности. Нам нужно разменять твою квартиру, мама может и в комнате поселиться, ей больше не нужно, а мы получим классную трехкомнатную в новостройке, я все узнал, все просчитал.

Мама не будет жить в коммуналке.

Знаешь, мне надоела твоя мама. Она то есть, то нет, мы даже сексом нормально заниматься не можем.

А ты не понимаешь, доченька, что ему нужно?

Я все понимаю, мама…

Да пошла ты на хрен, дура! Без твоей квартиры — кому ты нужна? И оставайся со своей мамашей’ Целуйся с ней!

С ней приятнее, чем с тобой. Прощай, Виталий. И, пожалуйста, не звони мне больше.

И где же оно, счастье? В чинной тиши библиотечки? Пожалуй, да. Там нет лжи, нет фальши. Нет наглого главного редактора, который прямо сказал: дашь — будешь работать. А нет — никаких перспектив у тебя, детка…

Таня легла на бок, укрылась с головой одеялом и В всхлипнула. Вроде не дура и не страхолюдина, а что-то не получается. Почему? Слишком многого хочет? Слишком принципиальная? Да какая ж это принципиальность — желание быть с любимым человеком и жить в достатке?

4

Без пяти шесть Таня вошла в кабинет заведующей библиотекой, тесную каморку два на три метра, где едва помешались письменный стол да вешалка для верхней одежды. Библиотека на Рублевском шоссе была небольшой, принадлежала Западному округу, и сотрудников в ней было всего трое — заведующая и две библиотекарши, которые работали через день с десяти утра до восьми вечера, то есть до закрытия.

— Валентина Васильевна, так я пошла?

Она уже сожалела, что оставила Оксане и служебный свой телефон. После полудня Оксана позвонила и сказала, что в семь Таня должна быть у нее, Бахов хочет познакомиться с подругой жены, специально вернется домой пораньше. И как она ни возражала — работает до восьми, не оделась для похода в гости, — Оксана и слушать не желала. Заявила, что вчера они договорились, с такой работы можно уходить не отпрашиваясь, а лучше совсем ее бросить, а что не одета, так ничего страшного, свои люди. В джинсах? Ну и отлично, я тоже буду в джинсах. И не вздумай отказываться, Бахов подумает, что я у любовника была, он не просто жлоб, но еще и ревнивый. Значит, в шесть она подъедет к библиотеке и отвезет ее к себе.

Пришлось отпрашиваться.

— Иди, Танюша, иди, — сказала Валентина Васильевна, немолодая полная женщина. — Я слышала про Бахова, он же в нашем округе живет где-то, солидный человек. Я поработаю за тебя, а ты… Может, намекнешь ему, что неплохо бы спонсорскую помощь оказать библиотеке? Мы бы книжек новых подкупили, читальный зальчик подремонтировали…

— Я попробую, но не знаю… Я же ни разу не видела этого Бахова.

— Понимаю тебя. Тогда вот что — ни о чем его не проси, это действительно неприлично. Иди, отдыхай, глядишь, кого-то себе найдешь, а то все одна да одна… Пропадешь в этой библиотеке. Я-то на пенсии, как твоя мама, давно иду с базара, как говорится, а тебе жить и жить.

— Спасибо, Валентина Васильевна, — сказала Таня.

Солнце ярко светило над разомлевшей от летнего тепла Москвой, по Рублевке двигался плотный поток машин — час пик. У края тротуара стояла черная «Волга», а возле нее нетерпеливо прохаживалась Оксана. Сегодня она была в голубых джинсах и белой кофточке.