Никуда не уйти от любви - Наташа Колесникова

— Пойти под Топоренко никогда не поздно, Это так сказать, крайняя мера, — сказал Бахов. — Но не единственная. Потому как надо учитывать, что через месяц после слияния нас просто могут вышвырнуть из нашего же банка.

— Но можно обговорить условия сделки. Можно акции Верхнезеленки не продавать, а отдать во временное управление «Константе» и получать прибыль. При таком варианте решение всех социальных проблем они берут на себя.

Бахов усмехнулся, прихлебывая кофе.

— Нужный уставный фонд — миллион евро. А что такое миллион для нас. Илья? Добавим свои, продлим лицензию и будем работать.

Пронину показалось. что у босса после счастливой ночи с молодой красавицей женой поехала крыша.

— Как — добавим, Иннокентий Петрович? А мы платили налоги с наших прибылей? А с каких счетов будут переводиться средства? При нынешних порядках — погорим, уж «Константа» об этом позаботится!

— Вот и думай про то, как реализовать мою идею, — жестко сказал Бахов. — Сам не мажешь ни хрена предложить, думай над этим И в газетах заряди материалы насчет того, что «Константа» хочет передела собственности. Про уровень жизни в Верхнезеленке пусть покажут на всех каналах.

— Топоренко узнает…

— Ты работай, а не думай про Топоренко! — властно сказал Бахов. — Работай, думай! Да, кстати, двадцать первого у нас праздник, путч победили. Приглашаю к себе. Тебя с Ритой, Пупченко с женой, Степаняна тоже с супругой. И Валеру Моргачева. Надеюсь, не станешь отказываться?

Мог бы и не спрашивать, подобное приглашение — сродни приказу.

— А Валеру с кем? — спросил Пронин.

— Одного. Девушку для него найдем, хорошую. Ты его на себя возьми и растолкуй — должен прийти один. Остальных я на себя беру.

— А почему одного? Зачем подбирать, если у него своих до черта? — допытывался Пронин.

— Потому что так надо.

— Ну, если надо, сделаем, — кивнул Пронин. — Какой-то праздник этот странный. Мы же не защищали Белый дом от путчистов? А те, кто защищал, разочарованы.

— Потому что дураки. Кем бы ты был, Илья. без свободной России? Старшим научным сотрудником в НИИ экономики? То-то и оно. Валеру предупреди особенно. Чтоб никаких отговорок и один. Да, еще Перцева пригласи, тоже одного. Все. Ну, ступай, работай.

Озадачив менеджера, Бахов привычно откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. В памяти вспыхнуло невероятно красивое женское тело, дерзкие, развратные губы, нежные пальцы… Это было прекрасно. И вероятно, потому, что у Оксаны появилась бедная подруга. Могла сравнивать свой уровень жизни с другими, могла понимать, что он значит для нее. Это хорошо. И покупок за два дня новых не сделала. Тоже хорошо. А что дальше? Проверка подруги на вшивость. Если соответствует, то пусть будет. А если нет — вырвать с корнем. Но лучше бы не вырывать…

Оксана заехала в полдень на уже знакомом «БМВ» с водителем Мишей. Зинаида Ивановна была в школе. Таня ждала машину в условленном месте на Малой Филевской. Села в сверкающую иномарку, чмокнула подругу в щеку.

— Привет. Вчера все было замечательно.

— Привет. Сегодня тоже грустить не будем. Слушай, как я рада, что встретила тебя! Ты себе представить не можешь Миша, поехали на Манежную.

— Это где торговый центр под землей? Ни разу там не была. — сказала Таня. — А что тебя интересует?

— Ну вот и побываешь. Я решила, что мне просто необходима классная шляпка.

— Зачем? Ты и так отлично выглядишь.

— Да так. захотелось. Надоели все шляпы, которые есть. Сейчас лето, нужно прикрывать лицо от солнечных лучей. Вот я и решила купить шляпку. И тебе что-нибудь купим.

— Мне не надо. — воспротивилась Таня.

— Перестань кочевряжиться. Танька. Что понравится, то и купим. Все в наших руках!

Водитель Миша помалкивал, но Таня почему-то не сомневалась что он обязательно доложит обо всем Бахову. И возразила с большей решительностью:

— Вот что, Ксана! Я езжу с тобой, чтобы составить компанию, а не для того, чтобы выпрашивать какие-то подарки на деньги твоего мужа. Нет, и все тут.

— Ну, как скажешь, — пожала плечами Оксана. — Ты, между прочим, едешь со мной для того, чтобы подсказать подруге, посоветовать. А я в знак благодарности могу что-то купить и тебе. Что тут сложного?

— Я сама себе могу купить все, что надо. Оксана фыркнула, но ничего не сказала.

Обилие магазинов и магазинчиков, фантастическое изобилие товаров в них заворожило Таню, подхлестнуло воображение. Как всякой нормальной женщине, ей хотелось и косметику, о которой только слышала или имела, но давно, и белье с кружевами, и кожаные брюки, и брюки-стрейч, как у Оксаны, да, собственно, все, ибо по-настоящему хорошей одежды у нее уже не было.

Минут двадцать было интересно, а потом — стало грустно. Какой смысл смотреть на все это, если нет возможности купить даже самые дешевые трусики? Потому что они были в пять раз дороже тех, что продавались на «Горбушке». Оксана везде останавливалась, просила показать замшевый костюм, белые джинсы, старательно нюхала бумажные полоски с запахом духов. Купила флакончик «Опиума», тысячу триста рублей отдала, но, получив чек, бросила его в картонную коробку у кассового аппарата и стала перебирать другие чеки, лежащие там. Продавец, женщина средних лет с густыми черными волосами и ярко-красными губами, презрительно усмехнулась, глядя на нее. Оксана заметила это.

— Ты чего ухмыляешься, б… приезжая? — негромко спросила она. — Мой муж, как и все миллионеры, жлоб, и мне нужен чек на две пятьсот, я его нашла, видишь? Но если муж узнает, что продавщица оскорбила меня, он тебя в два счета уберет из Москвы поняла, ты?!

Женщина со смоляными волосами очень хотела возразить ей, и не менее эмоционально, да она была наемной работницей, кормила семью из шести человек и боялась потерять это место. Поэтому просто отвернулась, поджав губы.

— Зачем тебе чек на две пятьсот? — спросила Таня, когда они вышли из этого магазинчика.

— Потом объясню.

Оксана купила еще один флакончик духов, «Кристиан Диор» за тысячу четыреста рублей, а чек выбрала на тысячу восемьсот. Второй флакончик она решительно сунула в сумочку Тани.

— Ты с ума сошла, Ксана! — прошептала Таня. — Мне не нужны такие подарки! Перестань!

— Это ты перестань, — махнула рукой Оксана. — Во-первых, мы потратили две семьсот, а чеков у нас на четыре триста. Выходит, твои духи