Я тебя не отпущу - Марья (Мария) Сергеевна Коваленко

— Клим ее отец.

Смотрю на стакан. Снова хочется воды, однако встать и налить нет сил.

— А ты не думала, что если он исключил компанию, то решит исключить и тебя саму... — Герман поворачивается в сторону детской. — ...из жизни дочери?

— Мы уже говорили об этом. — Закрываю глаза. — Не раз и не два.

— Все это время он был далеко, в своем чертовом Китае. А сейчас здесь! Рядом!

— И что это меняет?

— Все.

Я чувствую, как чужие руки ложатся на плечи, легонько сжимают и притягивают к твердой мужской груди. Точь-в-точь как два года назад... как десятки раз после этого.

Ирония судьбы — много лет Герман был верен своей жене. Прощал ей измены, потакал любым капризам, списывал бесконечных любовников на психическое заболевание — нимфоманию. Он был идеальным мужем. Со святящимся над головой огромным нимбом и неподъемно тяжелыми крыльями за спиной. Но после того, как Исаев заставил меня поучаствовать в той отвратительной фотосессии, в Германе словно что-то изменилось.

Всего на одну ночь мы изобразили любовников. Без настоящей близости, с целомудренными поцелуями. Фиктивно. На камеру. Однако уже через месяц он развелся с женой. Удалил из своей жизни все, что могло о ней напомнить. И пришел ко мне.

— Герман, я не выйду за тебя. — Распахиваю глаза. — Даже ради Ники.

— Я смогу вас защитить. У меня достаточно связей, чтобы противостоять даже ему. — Он вновь игнорирует имя.

— Прости... — Снимаю с себя его руки. — Я благодарна тебе за помощь. Не представляю, как бы мы с Никой справлялись без тебя. Но...

— Пожалуйста...

В глазах напротив вспыхивает такая мука, что становится больно.

— Ты уже потратил много лет на больные отношения. Со мной они будут ничуть не лучше.

— Диана, хотя бы сейчас не спеши с ответом. Не представляю, что у вас там произошло, если ты теперь избегаешь любой близости. Я ждал тебя эти два года. Подожду еще. Сколько нужно.

— Ты просто сменишь одно извращение на другое.

— Тогда считай, что я тоже извращенец. — Герман целует меня в щеку и тут же пальцами осторожно стирает поцелуй с кожи. — Извращенец, который любит тебя и готов защитить своих девочек от кого угодно. Хоть от вашего бывшего, хоть от твоих ночных кошмаров.

Глава 8

Ближе к вечеру, попрощавшись с Германом и выслушав телефонный отчет Алексея, я ставлю мобильный на беззвучный режим и мы с Никой идем в парк. После сегодняшних встреч и новостей просто необходима передышка. Без разговоров, без воспоминаний и тревоги.

Вместо того чтобы думать над словами Николая, я веду за руку свою малышку. А вместо того чтобы трястись из-за предстоящей встречи с Климом, пою детские песенки и наслаждаюсь редкой для Питера солнечной погодой.

Парк находится близко, от дома всего метров сто. Красивый, большой, с тенистыми аллеями, по которым Ника любит рассекать на беговеле, и с детской площадкой, где мы уже изучили каждый сантиметр.

Самое забавное — когда покупала нынешнюю квартиру, я и не догадывалась, что скоро буду гулять здесь со своей дочкой. Тогда не интересовали качели и песочница. Не возникало вопроса, есть ли рядом хороший детский сад. Мне нужно было место, где получится переждать — расстаться с мечтами и научиться жить дальше.

Я искала идеальное жилье для одинокой женщины, а нашла самый лучший район для жизни с ребенком. С голубоглазой непоседой, совсем не похожей на меня, но такой любимой, что иногда становится страшно... жутко от мысли, что Ева могла оставить дочь в детском доме или вообще решиться на аборт.

За воротами парка делаем с Никой первую остановку. Даю дочке беговел и прошу быть осторожной. Наивная просьба, учитывая, что энергии в моей крошке как в атомной станции.

— Вы сегодня раньше обычного? — замечает меня Катя, недавняя знакомая.

С виду ей лет двадцать, не больше. Миниатюрная, худенькая, с длинной русой косой и небольшим шрамом возле виска. Днем Катя раздает в парке рекламные флаеры, а по вечерам убирает в частном детском саду. Именно там мы и познакомились. Я пришла заключать предварительный договор, а она протирала пыль на детских шкафчиках.

— День был насыщенным. Хватит на сегодня работы. — Оттопырив большой палец, показываю Нике знак «класс» и киваю в сторону песочницы.

— Хорошо звучит, — улыбается Катя. — Ника с няней без вас скучает. Это заметно.

— Я без нее тоже.

Беру один флаер, на этот раз с рекламой пекарни, складываю его вчетверо и сую в карман. На другую помощь Катя не согласится, а мне слишком нравится эта бойкая девчонка.

— Знаете, Ника становится все больше похожей на вас, — вдруг сообщает она. — Я серьезно. Присмотритесь. Ваш нос, ваш разрез глаз и улыбка.

— Это она щурится. Солнце. — Опускаюсь на ближайшую лавочку.

— Если не щурится, тоже похожа.

Катя говорит так уверенно, что я снимаю солнцезащитные очки и присматриваюсь. Скольжу внимательным взглядом по треугольному подбородку, по пухлым дочкиным губам, безумно похожим на губы ее отца, по носу... действительно напоминающему мой, по глазам.

Эти глаза были первыми, что я увидела, когда два года назад Ева принесла свою малышку. Не нужен был никакой тест ДНК, чтобы понять, чей это ребенок. Такие глаза могли быть лишь у дочери Клима.

Помню, в первую секунду стало больно. Пять лет в браке я пыталась забеременеть. Ходила по врачам, горстями пила витамины и лекарства. Настолько сильно изводила себя мыслью о ребенке, что, окунувшись в отношения с Климом, вычеркнула из головы фантазии о материнстве.

Между нами все было так зыбко и ярко, что казалось, глупо травить редкие минуты напрасными мечтами. Режим «Карьеристка» на