Отец её лучшей подруги - Пенни Вилдер

— За интеллектуальную собственность обычно труднее сражаться, Бек. Но у нас есть скриншоты, с помощью которых ваша команда информационной безопасности подловила сотрудника, скопировавшего файлы, — мой адвокат хочет, чтобы я полностью уничтожил бывшего сотрудника. Но я не хочу опускаться до уровня безжалостного босса. — Я рад, что ты заставил их установить на всех компьютерах эту систему безопасности.

Мне плевать на то, что в течение рабочего дня мои сотрудники тратят немного своего времени на игры или общение в чате, если это не снижает их производительности и качества. Скачивание чертежей будущих технических релизов — это уже совсем другая история…

— Боб, я хочу показать на его примере, чтобы больше никто не посмел такое вытворить. Но я не хочу, чтобы его упрятали за решетку на десятилетие. Пусть деньги от урегулирования этой ситуации перенаправят в стипендиальный фонд или на какой-либо другой благотворительный взнос. Я не хочу, чтобы причитающиеся с него штрафы касались нашего дохода. Не желаю наживаться на каком-то засранце.

Мой адвокат соглашается и пробегается еще по нескольким вопросам, которые хочет уточнить. И я заканчиваю разговор. Пытаюсь не двигаться, чтобы прекратить вышагивать. Но всякий раз, когда сдерживается мое неистовое движение, жажда к Лие начинает терзать меня изнутри. Болит так, что я не могу припомнить такие чувства ни к кому, даже к Кэрри. Мы поженились сразу после школы. На протяжении всего колледжа она была моей опорой. Я прокладывал себе путь на дерьмовых работах, научивших меня быть внимательным ко всем своим сотрудникам, а не только к тем, чьи имена написаны на дверях и табличках на столе.

Меня разрушил тот момент, когда я застал свою жену с другим мужчиной. Прошло девять лет, а мне все еще трудно доверять женщине свое сердце. Я подарил Кэрри мир. А она, в течение первого года после нашего развода, забрала у меня семь миллионов долларов, мою любимую машину, наш пентхаус в центре города и свободный доступ к моему частному самолету, пользуясь им в любое время, когда захочет. Но хотя бы Кэрри передала мне все права на опеку над Ташей. Не знаю, чтобы я сделал, если бы она попыталась забрать нашу дочь.

Черт, я не уверен, что теперь буду делать, когда Лия придет на меня работать. Со мной. Я начинаю разбирать накопившиеся на столе документы. Она должна быть занята реальной работой, а не развлекаться со мной.

Никогда не испытывал страсти подобно этой: такой отвлекающей и необходимой. С того момента, как я вошел в гараж и увидел ее под машиной, то захотел трахнуть ее, заявить на нее права, сделать своей. Почти мгновенного возбуждения, которое наполнило меня, просто находясь рядом с ней, было достаточно, чтобы почувствовать себя похотливым подростком. Пока я находился практически в отчаянии от желания трахнуть ее прямо в своем гараже, меня бы даже устроило слизать блестящий пот на ее груди.

Лия придает новое значение слову «сногсшибательная». Она всегда была милашкой. Я готов признаться, что уже несколько лет скрывал несколько грязных мыслей. Но я никогда не позволял себе идти по этому пути, даже мысленно. Не больше, чем кратковременное нарушение приличия. Она была несовершеннолетней — девочка-подросток, которая носила самые маленькие бикини, загорая на моем заднем дворе, как будто специально дразня меня. А ведь я был счастлив в браке. По крайней мере, я думал, что мы с Кэрри были счастливы вместе. Теперь Лия превратилась в соблазнительную молодую женщину, настолько простую, что это почти разрушило всю мою решимость, когда я поймал ее взгляд на себе. Ее мать была потрясающей женщиной до того, как рак превратил ее в истощенную и слабую. Лие генетика благоволила.

Затаив дыхание, я наблюдал за ее работой. За тем, как ее язык выглядывает между губ, когда она погрузилась в свое искусство. Сильные руки и ноги от многих лет подъема тяжелых деталей и работы с электроинструментами, держали в тонусе ее мышцы и силу духа, которого так не хватает многим ее сверстникам. За те годы, что Лия жила в другом городе, по ее разговорам с Ташей я знал, что внутри она была так же красива, как и снаружи. В ней жила доброта, благодаря которой Лия часами безвозмездно раскрашивала лица больным детям в местных больницах, а еще дарила рисунки на их стены, чтобы дети смотрели на что-то приятное, когда выздоравливают.

Находиться рядом с Лией было поразительно. Жар и желание обрушивались на меня каждый раз, когда она двигалась. Даже сейчас мое тело реагирует на воспоминания о ней в моих руках. Я не знаю, как реагировать на нее. Мой мозг не соображает из-за ее улыбки.

На прошлой неделе за ужином Таша сказала мне, что Лия возвращается, поэтому ее появление в моем гараже не было неожиданностью. Со своей стороны, мне было легко дать ей разрешение работать в моей гаражной мастерской. У меня не было времени, чтобы возиться там. Места хватало для пяти машин, но мы использовали его только для двух.

Я подготовил себя к красивой, живой, язвительной и часто задумчивой девочке, которая росла на моих глазах с детского возраста до подростковых лет. Она была далека от познающего мир неуклюжего подростка с длинными ногами. До сих пор помню, как поймал ее с мальчиком на диване, когда Таша была со своим парнем в своей комнате. Лия была отвлекающим маневром, чтобы не поймали Ташу за то, что она делает больше, чем я хотел видеть в своем доме. За это им на несколько недель запрещалось видеть друг друга.

Но Лия в двадцать два года, на несколько месяцев старше моей собственной дочери, все сильно усложняет. Я рад, что она дома, независимо от причины. Но сопротивление ей и тому, что между нами происходит, проверит мою решимость.

У меня был опыт с желающими меня женщинами. Но кроме одноразовой интерлюдии, когда я пытался начать встречаться и утолить свою жажду человеческого общения, я никого не приглашал в свою постель. Трудно понять, кто из них охотится на меня из-за денег и связей, а кто искренне заинтересован во мне. Черт, я бы, наверно, даже был бы рад кому-то, кто заинтересуется только моим телом, если бы знал, что это