Навсегда моя - Ники Сью

— Нет настроения, — отмахиваюсь, усаживаясь на лежак. Честно сказать, мне уже кажется, что зря пришел на это водное пати. Дашки нигде нет, да и с каких пор у нее в голове что-то большее, чем балет? Может, они вообще обсуждали пижамную вечеринку какую-то, а мы решили, что речь про Арсения?

— Угощайся, — Руслан садится рядом и протягивает мне безалкогольный мохито.

— Не понимаю я вас, парни, — вздыхает Королева, оставшись в одном купальнике. Она прекрасно осведомлена, что с лицом и фигурой у нее полный порядок, и эти жадные взгляды парней, прожигающие ее, вполне оправданы. Наверное, отсюда такая уверенность в собственном превосходстве и в том, что я не имею право на отказ. Дура.

— Ну так и не понимай, — немного грубо звучит ответ Соболева. Уж как-то так получилось, что они друг друга невзлюбили с первого дня.

— Зачем приходить на вечеринку, если потом отказываться даже потанцевать.

— А ты помнишь, чтобы я активно танцевал? — кошусь на нее взглядом из серии “проваливай уже”, но Нина не понимает.

— В этом твоя проблема, Глеб, — она нагло обвивает меня руками вокруг шеи, и я ловлю аромат ее духов с нотками ванили. — Я же вижу, что ты всех девчонок держишь на расстоянии вытянутой руки. Неужели боишься влюбиться?

— Ну уж в тебя, — влезает колкий язык Руса, — я бы точно боялся влюбиться.

— Не бойся, — не теряется Нина. — Тебе это никогда не светит. Не люблю парней, которые увеличивают свое ЧСВ, опуская девушек.

— Ну так-то ты тоже тут не умом пытаешься влезать в его койку.

— Хватит, — вздыхаю я, надеясь, что словесный поток ругательств на этом закончится. А потом меня будто кто-то бьет с ноги под дых, вышибая воздух из легких.

Дашка…

Стоит рядом с Артемом, а его рука нагло пристроилась у нее на талии. Он что-то шепчет ей на ухо, сверкая довольной улыбкой. Меня передергивает от того, как Нестеров смотрит на нее. С каким желанием и нескрываемой жаждой. В отличие от него, я не могу смотреть так на Дашку. Не могу даже признаться себе, что сгораю сейчас от ревности.

— Эй, — Соболев толкает легонько меня в бок, и тут Даша наконец-то замечает меня. Ее взгляд тут же меняется, он вспыхивает, словно уголек, который оказался среди огня. Такой яркий и притягательный. Он манит меня, как глупого мотылька, не понимающего, что пламя несет смерть.

Артем тянет Дашку к танцующим, и она идет за ним: позволяет ему находится близко, обнять ее… Черт возьми, она даже улыбается ему.

— Гор, — снова напоминает о себе Руслан.

Откидываюсь на лежак, скинув с себя навязчивую Нинку.

— Ты чего? — обиженно шепчет она.

— Проваливай, — рычу, пытаясь не сорваться с места и не устроить драку.

Закрываю глаза, делая несколько глубоких вдохов. И откуда-то вспышками воспоминания врезаются в память, будто осколки стекол, по которым мы вот уже столько лет ходим.

Мою симпатию нельзя назвать любовью с первого взгляда, потому что в нашу первую встречу единственное, о чем я мечтал — навредить Дашке. Сделать ей настолько больно, насколько было больно и мне. Она должна уйти, вот о чем я думал. А потом этот заплаканный вид, ноги в крови и щенячье желание подружиться…

В конце концов, осталась только ненависть к матери и к самому себе.

Женский вопль заставляет меня вернуться в реальность. Открываю глаза и первым делом ищу Дашу среди танцующих. Артем не рядом с ней, он мокрый с головы до ног, орет матом на кого-то… Нет, не на кого-то, а на Руса.

Я подрываюсь с места и приближаюсь ближе, пытаясь понять, что произошло. В бассейне не только Нестеров, там еще эта рыжеволосая девчонка, подруга Дашки.

— Кретин! Ты совсем ополоумел? — кажется, минуту назад вопила она. Выходит Соболев скинул ее тоже? Но зачем… Хотя, какая разница?!

Протягиваю руку Руслану, он хватается и вылезает, затем пытается помочь рыжеволосой.

— Иди к черту! — она отталкивает его, грозно смерив взглядом.

— Да ладно, весело же, — пытается отшучиваться Соболь. Мы переглядываемся, и Рус шепчет:

— Вытаскивай свою недотрогу отсюда, — с губ слетает короткий смешок. Вот она — дружба: пока ты всеми силами выгоняешь девчонку из собственного сердца, твой лучший друг прописывает люлей ее кавалеру.

Я благодарно киваю, и ухожу в сторону Дашки, которая в ящике ищет полотенце для подруги. На нее никто не обращение внимание, даже Нестеров. Он уже вылез и стягивает с себя майку, и я уверен, минуты через две начнет быковать на Руслана. Может завязаться драка.

— Ты извращенец, я не пойму? — доносится до меня обрывок разговора.

— С чего бы? Прости, но у тебя совсем не на что смотреть и извращаться, — язвит Соболев рыжеволосой.

Дальше их диалог я не слушаю, нахожу Дашку, и нагло подхватив под локоть, заталкиваю в дом. Она не сразу реагирует, возможно, дело в громкой музыке и атмосфере безудержного веселья. Правда, уже через несколько мгновений Даша вырывается и отталкивает меня.

Мы оба сбивчиво дышим, и в целом напоминаем скорее двух незнакомцев, которые оказались единственными выжившими после кораблекрушения. Сидим спина к спине, не желая признавать суровую реальность, и банально даже познакомиться друг с другом. Это катастрофа. Притом настолько гигантских масштабов, что мне охота напиться или подраться.

— Что ты тут делаешь? — я делаю это первым — разрываю наши игры в гляделки.

— А что? Я не могу здесь находиться? — Дашка поджимает губы, а я вспоминаю, как было до чертиков приятно их целовать. Вкусные, словно земляника, которая тает во рту. Сглатываю и силой заставляю себя отвести взгляд от проклятых девичьих губ.

НАМ. НЕЛЬЗЯ. БЫТЬ ВМЕСТЕ.

Эту фразу я твержу себе на репите, считая, что если ослушаюсь ее — предам важного человека.

— Нет, — строго отвечаю ей. — Нельзя. Я ведь тебе говорил уже…

— Чтобы держалась подальше от тебя и твоего прекрасного мира? — она произносит эту фразу с такой озлобленностью, словно я ее враг.

— Именно, — зачем-то делаю шаг, ощущая, как вены наливаются кипятком. Рядом с этой девушкой мой разум — игрушка, у которой села батарейка. — Ты чужая. Навсегда.

Последнюю реплику я шепчу ей на ухо, борясь с желанием провести языком вдоль линии тонкой шеи, и намотать на кулак ее чертовы волосы.

Руки дрожат от невыносимого желания коснуться ее лица, дотронуться до шелковистой коже щеки, заставляя Дашку закрыть глаза и отдаться мне. Целовать безудержно, до громких стонов и истощения наших тел. Аромат