Верховная жрица - Мишель Хёрд

Я не могу поверить, что на нас напали.

Я врываюсь в комнату Кики и, не увидев девочек, кричу:

— Элени! Кики!

Их головы появляются из-за кровати, и, как только они видят меня, быстро выбегают из своего укрытия.

— Они заняли первый этаж. — Мой тон на удивление тверд, и я указываю на стеклянную дверь у окна. — Живо на балкон!

Девочки выбегают на балкон, а я прижимаюсь плечом к стене возле двери в спальню, готовая выстрелить в любого, кто войдет.

Смогу ли я сегодня кого-нибудь убить?

Я смотрю на сестер, которые перелезают через перила. В прошлом мы все пользовались балконами, чтобы незаметно улизнуть из дома. И сегодня это принесло свои плоды.

Мое дыхание становится прерывистым, когда Кики спускается первой, а за ней и Элени. Как только они скрываются из виду, я бегу к балкону. Не утруждая себя использованием решетки в качестве лестницы, я хватаюсь за перила и перебрасываю свое тело через край.

Боже, падать будет больно!

Я вскрикиваю, когда пуля проносится мимо моей головы, и изгибаюсь всем телом, падая назад, одновременно поднимая правую руку, в которой крепко сжимаю пистолет. Когда я приземляюсь на землю, какой-то мужчина перегибается через край балкона, и, когда воздух с силой вырывается из моих легких, я нажимаю на курок.

Когда пуля попадает ублюдку в плечо, я перекатываюсь и вскакиваю на ноги, крича своим сестрам, которые бегут впереди меня:

— Быстрее! Перелезайте через стену.

Я слышу только громкий стук своего сердца, а мои глаза прикованы к сестрам. Когда они добираются до стены, Элени подпрыгивает и хватается за верхушку. Ей удается подтянуться, прежде чем она протягивает руку Кики.

Как только Кики хватает Элени за руку, на нас обрушивается град пуль. Одна из них попадает мне в бок, но я почти не чувствую боли, когда вижу, как пуля попадает в затылок Кики.

— Неееет! — Звук, вырывающийся из моей души, наполнен ужасом, но каким-то образом я разворачиваюсь и открываю огонь по двум мужчинам, несущимся к нам.

Господи.

Когда я попадаю одному из них в шею и он падает, я не чувствую облегчения. Я целюсь в другого, но он успевает выстрелить еще раз, и пуля впивается мне в бедро.

— Кассия! — Кричит Элени.

Просто услышав ужас в ее голосе, я нажимаю на курок, и, к счастью, пуля попадает в цель, убивая второго ублюдка.

Когда я оборачиваюсь, то вижу, что Элени все еще держит Кики за руку.

— Отпусти ее, — говорю я, и мой голос звучит неестественно глухо, в то время как на мою душу обрушиваются удар за ударом невыносимого потрясения и ужаса.

Я беру Кики за руку и поднимаю взгляд на Элени.

— Отпусти, Элени.

Элени всхлипывает, освобождая руку Кики, и я осторожно опускаю свою младшую сестру на траву. Ее лицо залито кровью, и от этого зрелища у меня скручивается желудок.

Ей было всего девятнадцать.

— Кассия! — Кричит Элени. — Приближаются еще люди!

В настоящее меня возвращает тревога в голосе Элени. Я отпускаю Кики, и когда подпрыгиваю и хватаюсь за верхнюю часть стены, Элени хватает меня за предплечье. Она начинает тянуть, а я изо всех сил пытаюсь забраться на вершину стены.

В воздухе раздается выстрел, и я, не раздумывая, перебрасываю Элени на другую сторону.

Пуля пронзает бицепс, вырывая крик из моей груди и лишая равновесия. Я падаю со стены, и мое тело с глухим стуком ударяется о землю. И только тогда я начинаю чувствовать, как огонь пронзает мой бок, бедро и руку.

— Кассия! — Всхлипывает Элени.

Я должна доставить Элени в безопасное место.

Мысль о сестре заставляет меня подняться на ноги, и, схватив ее за руку, я начинаю бежать так быстро, как только позволяет мне моя раненая нога.

Мы бежим по улице, и нам удается миновать несколько миль, прежде чем Элени вырывается из моей хватки.

— Я… не могу... продолжать… бежать, — вырываются слова с ее губ.

Замедляя шаг, я оглядываюсь по сторонам и замечаю, что мы находимся на безопасном расстоянии от особняка. Я быстро засовываю пистолет за пояс джинсов.

Когда я останавливаюсь, ноги грозят подкоситься, и я опускаюсь на бордюр.

Задыхаясь от рыданий, Элени садится рядом со мной, и на мгновение мое прерывистое дыхание и ее всхлипывания становятся единственными звуками, которые мы слышим.

Через некоторое время Элени успокаивается настолько, что спрашивает:

— Как думаешь, мама и папа выбрались?

Я закрываю глаза, но когда в голове проносится образ дергающегося папиного тела, они снова открываются.

— Нет, — шепчу я. — Я видела, как они стреляли в папу.

Я думаю, только мы с Элени выбрались оттуда живыми.

— А мама?

Я отрицательно качаю головой.

Если она все еще была на кухне, когда они напали, они бы сначала убили ее, а уж потом разошлись по остальной части особняка.

Я понимаю, что в этом месте оставаться небезопасно, и пытаюсь встать, но острая боль пронзает все мое тело, и я не могу сдержать крик.

— Кассия! — Элени быстро обнимает меня за поясницу. — Нам нужно в больницу.

Я снова качаю головой.

— Мы должны поехать к дяде Джорджу. Именно туда отправятся наши охранники, пережившие нападение.

Я должна доставить Элени в безопасное место, даже если это будет стоить мне жизни.

Она достает из кармана телефон и говорит:

— Я позвоню ему, чтобы он приехал за нами. Тебе нужна срочная медицинская помощь.

— Ты взяла с собой телефон, — шепчу я, потянувшись за устройством.

— Конечно. Ты же знаешь, он всегда при мне, — бормочет она.

Впервые с момента нападения я чувствую некоторое облегчение, набирая номер экстренной службы острова. Когда Эвинка, заместитель Доминика, прислала контактные данные для экстренной связи, я постаралась запомнить их.

На звонок отвечает мужчина профессиональным тоном.

— Сообщите, что у вас случилось.

— Это Кассия Димитриу!

— Чем мы можем вам помочь, мисс Димитриу?

— Мне нужно подкрепление. Немедленно! — Я оглядываюсь по сторонам и отталкиваю Элени от обочины дороги. — На нас напала Братва. В живых остались только я и моя сестра.

— Сообщите нам свое местоположение, чтобы мы могли уведомить всех, кто находится ближе всего к вам.

Я быстро называю адрес дома моего дяди, который находится здесь, в Афинах, и мой взгляд постоянно мечется по улице.

— Я в десяти минутах езды от