Сны с чёрного хода - Алексей Небоходов

Гуляя по парку, любуясь яркими осенними красками, я решил, что лучше всего начать с телефонного звонка. Это казалось наименее пугающим вариантом и давало возможность оценить её реакцию, не совершая поспешных шагов.

В конце концов, если я позвоню и встречусь с ней, станет ясно, помнит ли она того Егора, который когда-то признался ей, что пришёл из будущего.

«Стоп! – внезапно подумал я. – Она ведь служит в театре!» Я вспомнил, что Андрей даже написал его название – «Небоход». Быстро набрав в поиске на смартфоне, я увидел, что сегодня там идёт известная постановка, и Эмили исполняет в ней главную роль.

Это был идеальный шанс увидеть её в действительности, не вступая в прямой контакт. Я мог бы понаблюдать за её выступлением, чтобы понять, остались ли знакомые черты.

Я решил купить билет на этот спектакль. У меня было немного времени до начала представления, поэтому я нашёл небольшое кафе поблизости и заказал чашку горячего кофе.

Сидя у окна и наблюдая за прохожими, я почувствовал странное спокойствие, будто всё встало на свои места. Может, это было связано с тем, что вскоре я снова увижу Эмили, даже если она будет уже не той Эмили из моих снов. Или, может, это было просто предвкушение чего-то нового и неизвестного.

С чашкой кофе в руках я размышлял о событиях последних часов. Всё казалось мне таким сюрреалистичным, словно сон внутри сна. Но, потягивая кофе и глядя в окно, я знал, что это не сон. Всё было слишком реальным.

Я не мог перестать думать о том, чем в этот момент занимается Эмили. Готовится ли она к спектаклю или прогуливается по окрестностям, как я? Чем больше я размышлял об этом, тем сильнее меня охватывало волнение. Но я знал, что, если позвоню ей сейчас, это только создаст больше путаницы, поэтому решил подождать и посмотреть, что произойдёт на спектакле.

Входя в театр, я всё ещё не верил, что решился на это. Вот я стою в том самом месте, где Эмили бывает ежедневно, где она выступала много раз, и собираюсь снова увидеть её. Это было странное чувство, будто я ей одновременно и незнакомец, и старый друг.

Купив цветы, чтобы вручить их Эмили после спектакля, я вошёл в зал и занял своё место. Свет погас, занавес открылся, зрители стихли в ожидании…

Я вытянул ноги перед собой, скрестив лодыжки, и положил руки на колени.

На сцене стояли люди в чёрных костюмах, выстроившись в пять рядов, словно машины на конвейере. Некоторые из них были в масках. Эмили стояла в центре сцены – прямо передо мной, одетая в элегантное белое платье, которое подчёркивало её стройную фигуру и сверкало в свете софитов. Её волосы были распущены и мягко ниспадали волнами, дополняя её пронизывающие зелёные глаза.

Я сидел, охваченный странным ощущением. Это была смесь старых и новых эмоций, что-то знакомое, но неуловимое.

Я был зачарован её присутствием, погружён в магию её выступления. Сам спектакль оказался довольно интересным, с элементами мюзикла.

Голос у Эмили был удивительным, с широким диапазоном и красивым тембром, она пела – и голос наполнял всё пространство зала. Её игра была естественной, остроумной и увлекательной. Она заставляла зрителей то смеяться, то плакать в разные моменты постановки, и я почти забыл обо всём, увлёкшись её историей и поглощённый её харизмой. Но всё же я не мог избавиться от мысли, что в моих снах мы были вместе в нашем собственном маленьком мире, а теперь, в реальности, я был свидетелем её таланта на сцене, видел всё, над чем она так усердно работала. Это было невероятно.

Часы пролетели незаметно, и, когда спектакль подошёл к концу, я вместе с остальными зрителями аплодировал, вытирая слёзы радости и тоски, надеясь хотя бы минуту поговорить с ней, сказать, как много она для меня значит.

Когда представление закончилось, и актёры начали кланяться, я подошёл к сцене с большим букетом роз и вручил его Эмили. Приняв цветы из моих рук, она на мгновение замерла, всматриваясь в моё лицо. Затем слегка покачала головой, как будто пытаясь избавиться от какого-то наваждения, и скрылась за кулисами.

Возможно, со стороны это не выглядело так значимо, но для меня этот момент остался навсегда запечатлённым, словно я попал в плен своих чувств.

Я хотел верить, что Эмили меня узнала, почувствовала что-то знакомое. Но, конечно, была вероятность, что она даже не представляла, что перед ней тот самый Егор, который когда-то в прошлом пришёл к ней из своего будущего. Ведь как она могла поверить в такую невероятную историю?

Вернувшись домой, я решил позвонить ей на следующий день. Я подумал, что один день перерыва не повредит – если она узнала меня, это даст ей время осмыслить встречу, а мне – возможность подготовиться.

В воскресенье я снова вышел из дому, чтобы прогуляться, и, сев на скамейку в парке, набрал номер, который мне дал Андрей. Через несколько гудков она взяла трубку – и я услышал мягкий, женственный голос. Это был голос, который я так жаждал услышать с тех самых пор, как встретил её тридцать лет назад.

– Алло?

Её голос звучал сдержанно и настороженно. Я лихорадочно искал в голове правильные слова – те, которые убедят её встретиться со мной.

Наконец, я нашёл их:

– Привет, Эмили, – неуверенно произнёс я. – Это я, Егор. Из нашего прошлого.

Наступила долгая пауза, и моё волнение росло. Но затем я услышал тихий вздох, и её голос вновь прорезал тишину:

– Егор? Это правда ты?

– Да, – ответил я, чувствуя облегчение, которое накрыло меня с головой. – Это действительно я. Я знаю, что с тех пор прошло много времени и многое изменилось, но я просто хотел поговорить с тобой. Хотел сказать, что никогда не забывал о том времени, которое мы провели вместе. Я никогда не переставал думать о тебе.

Её голос слегка дрожал, я слышал, как в нём прорывались эмоции. Моё сердце забилось быстрее, и я ощутил, что получил бесценный подарок.

Но я знал, что должен быть осторожен с тем, что скажу дальше. Я не хотел её ошарашить или заставить чувствовать себя неловко.

– Я полностью пойму, если ты не захочешь со мной разговаривать, – продолжил я. – Я понимаю, что это странно – услышать меня после стольких лет. Но я не мог упустить шанс хотя бы попытаться всё исправить.

Опять наступила длинная пауза, и я слышал её тяжёлое