Развод со зверем. Он не отпустит - Анна Григорьевна Владимирова

мог, и я, наконец, вышла из оцепенения. Только он будто потратил на это весь свой лимит общения. Он зарекался. И ничего между нами уже не наладилось. Наверное, он знал, что так будет. И я не могла ему этого простить. Не могла забыть, что он выудил меня будто из матрицы в реальный мир, который я ненавижу, и дал новую жизнь, которую я не просила.

Ради него?

Нет, он этого не стоил.

— Алёна? — позвал Арсен, и я подняла на него взгляд.

— Позволь мне ходить на работу и хоть что-то делать, — попросила я отчаянно.

Он медленно вздохнул.

— Давай мы сегодня сделаем паузу, — заговорил осторожно. — Ты раздавлена произошедшим, я понимаю. Но нам придётся через это перешагнуть и как-то идти дальше. Как и когда — я пока не знаю.

— Хорошо, — кивнула я, поднимаясь.

Для меня работа у Арсена стала важной опорой, смыслом. Я не могла помочь себе, но мне важно было помогать другим женщинам, оказавшимся в ловушке. А теперь мне нужно «залечь на дно». Только что делать на этом самом дне, я не имела понятия.

Почва медленно ушла из-под ног, когда я направлялась в приемную, и я чувствовала, что рассыпаюсь. Мне некуда идти. Домой? У меня нет дома. При этой мысли ноги подкосились, и я попыталась схватиться за стенку, но меня вдруг подхватили на руки….

10

— Как Алёна?

— Плохо.

— Твой отец рассказал о том, что случилось….

С матерью мне разговаривать почему-то было не многим легче, чем с Аленой. Хоть это и было глупо, но мне все казалось, что я её подвёл тем, что не смог сделать свою избранницу счастливой. Я стал хорошим хирургом, а вот счастливым — не смог. Она бы предпочла второе.…

— Ты на работе?

— Да.

— А она?

— Поехала к себе в офис.

— Знаешь, я подумала, что у нее сейчас снова мир уйдет из-под ног. Как и тогда, когда ты ей признался в своей природе.

— Вероятно….

— Тебе стоит быть рядом.

— Ты права. Я сделаю всё возможное.

— Сев, может, вы чаще будете к нам приезжать? Я бы тоже ради такого чаще приезжала домой. — И она усмехнулась.

— Прости, но в этом нет смысла. Алёна не идет на контакт с вами, и мы это проверяем каждый раз.

То, что мать за меня переживала, делало все только хуже. Но и это она понимала.

— Ты бросил все попытки.

— Да. Потому что это бесполезно. Я не могу стать другим, а Алёна меня не примет таким, какой я есть. Это не изменится. — И я сам не знаю, зачем добавил: — Она хочет развода.

Мама долго молчала, но я хорошо представлял, как она прикрыла глаза и нахмурилась, выдерживая удар.

— И что думаешь? — поинтересовалась, наконец.

— Стараюсь не думать.

— На какое-то время это может помочь, но ненадолго.

— Я разберусь.

— Я тебя люблю. Очень. Пожалуйста, помоги мне помочь тебе.…

— Я знаю. Но не могу обещать. Надо идти. Операция.

— Береги себя.

Я убрал мобильный и схватился пальцами за подбородок, сосредоточенно глядя на стол. Нужно было переждать, пока эмоции улягутся. Честно говоря, я сомневался, что стоило оперировать сегодня. Я плохо держу себя в руках. Все мысли об Алене, а если мне о ней хоть что-то сообщат в ближайшие сутки, я забуду, в какой руке обычно держу скальпель…

Я потянулся к стационарному и снял трубку.

— Это Князев. Отмените все мои операции на сегодня. Срочные передайте Раскопову.

Когда мобильник задрожал от входящего, я понял, что последнее решение было очень верным.

— Можешь говорить? — Голос отца был напряжен также, как и ночью.

— Да.

— Ты с Аленой?

— Нет. Она попросила меня уйти.

Он помолчал, тяжело вздыхая.

— Евстигнеева освободили под залог, — сообщил, наконец.

— Что?! — вырвалось у меня. — Какого чёрта?!

Я рывком поднялся из-за стола и шагнул к окну.

— Пока что ему предъявляют убийство в состоянии аффекта, — продолжал отец.

— Мы все убиваем в состоянии аффекта! — прорычал я. — Это никогда не имело веса!

— Ну, не у всех есть деньги на юриста и власть…

— И что дальше?

— Я не знаю.

А я думал о том, что Алёна вот-вот узнает и об этом.

— Не со всем можно бороться, — устало заметил отец. — Какие-то вещи нам не подвластны.

— Есть же высший суд….

— Есть, но они не жаждут возиться в делах нашей расы, если это не касается кого-то ещё. В общем, я буду держать тебя в курсе.

— Спасибо. — Я прислонил кулак к холодному стеклу. — До связи.

Внутри все задрожало от злости, но не на обстоятельства. Я был в ярости, что Алёна меня оттолкнула сегодня, а сейчас где-то в городе одна… И я уже опустил взгляд на мобильный, чтобы связаться с Петей, как получил сообщение в мессенджер от Арсена:

«Приезжай за Аленой. Она совсем не справляется».

Не думая ни минуты, я оттолкнулся от окна и направился из кабинета. И едва не сбил коллегу дверью, открыв ее так резко, что тот чуть не сел на задницу. Я знал, что Раскопову понравится то, что я передал ему срочные случаи сегодня. Но в его глазах стояло такое возмущение, будто я ему не отдал, а забрал у него все операции.

— При всем уважении, Север Станиславович, — поправил он халат, выравниваясь, — я не могу взять ваши срочные операции сегодня. У меня у самого сегодня две сложнейшие!

— Не сможете, значит вызовете меня, и я приеду, — отрезал я.

Этому сморчку лишь бы цену себе набить. Но я знал, что он вывернется на изнанку, но проведет все операции, а потом будет ходить и трясти этим фактом в каждой ординаторской, как поп кадилом, ещё месяц.

В машине я сидел уже через две минуты. Перезванивать и спрашивать Арсена, что именно у них там происходит, я не стал. Если он просил приехать, значит, на то веские обстоятельства.

11

Пока машина неслась по городу, я вяло размышлял о произошедшем. Трогала ли меня эта история? Нет. Лишь одна Алёна, пожалуй, занимается спасением женщин из звериных семей ради