Лицо любви - Джулия Тиммон

— Начальник отдела продаж, — произнесла вслух Кристина. — Ничего себе! Молодец Фредерик… Должно быть, он сейчас на работе.

Она уже принялась набирать первый из номеров, но, вдруг смутившись, нажала кнопку отключения и отложила трубку. Потом мысленно обозвала себя дурой, снова взяла телефон, сделала глубокий вдох и быстро, чтобы не успеть передумать, опять набрала номер.

Ответила секретарша. Кристина, стараясь не выдать голосом тревоги, представилась и попросила связать ее с мистером Хейвордом.

— Одну минутку, я вас переключу, — пропела девушка с сильным калифорнийским акцентом.

Пока в трубке играла электронная мелодия, Кристина чего только не передумала. Что, если я звоню не вовремя? Вдруг он рассердится? Может, пока не поздно, вообще отключиться? О черт! Я ведь назвала свое имя — выйдет ужасно неудобно.

— Кристина? — прозвучало из трубки.

— Фредерик?

— Здравствуй, Кристина! Как я рад, что ты позвонила!

— Не отвлекаю от важных дел? — спросила она, отмечая, что голос Фредерика звучит неподдельно оживленно, и радуясь этому.

— Нет. — Он негромко засмеялся — бархатистым волнующим смехом. — Но ради возможности поболтать с тобой я оторвался бы от любых дел. У меня после нашей вчерашней встречи буквально подскочило настроение, — добавил он серьезнее. — Бог знает почему — может, это связано с воспоминаниями о безмятежном детстве?

Да, да, этим все и объясняется, подумала Кристина, с облегчением вздыхая. Мы одноклассники, счастливы, что столько лет спустя снова увиделись, — вот и все. Стыдиться тут нечего, а делать в наш адрес недвусмысленные намеки просто глупо…

— Может, встретимся за ланчем? — спросил Фредерик.

Кристина, не ожидавшая, что он пригласит ее сегодня же, растерялась.

— Гм… За ланчем? — переспросила она, быстро соображая, найдет ли свободное время и что наденет.

— Ты уже с кем-то договорилась? — спросил Фредерик.

— Нет, то есть… — Кристина зажмурилась, мысленно ругая себя за столь нелепое поведение. — Нет, ни с кем я не договорилась. Просто сразу после ланча поеду к родственникам.

— Отлично. Я отвезу тебя, куда ты скажешь.

— На метро?

Фредерик снова засмеялся. Чудесный смех, невольно подумала Кристина. Мелодичный, проникает в самое сердце. Господи, что за мысли! И при чем здесь сердце?

— Нет, конечно, не на метро, — сказал Фредерик. — На машине. Сегодня утром забрал ее из ремонта. Ну так как? Увидимся?

— Да, — с готовностью ответила Кристина, удивляя саму себя.

Фредерик предложил встретиться в одном манхэттенском, ресторане, где Кристина все мечтала побывать, но никак не могла себе позволить. При мысли, что придется брать деньги из неприкосновенного запаса, она чуть было не ответила «нет», но в последнюю секунду передумала и премилым голосом произнесла:

— Хорошо.

Прихорашиваясь, она непрестанно терзалась угрызениями совести и в ужасе замирала, представляя, как ей придется раскошелиться. Очевидно, Фредерик, заведуя отделом продаж в компании «Миртон и Филдз», отнюдь не бедствовал.

Когда, аккуратно накрасившись, надев любимое красное платье и туфли на каблуках, Кристина собралась было выйти из дома, зазвонил телефон.

— Алло? — ответила она, гадая, кто это может быть.

— Малышка, привет! Как себя чувствуешь? — послышался из трубки взволнованный голос Оливера.

— Оливер? — Кристина даже наклонилась вперед, настолько удивил ее неожиданный звонок и еще более неожиданный вопрос. — Что-то случилось?

Оливер нервно рассмеялся.

— С чего ты взяла?

— Ты вот уже года полтора… не звонишь мне в это время.

Сдавленный смех. Сопение. Какие-то странные звуки на заднем плане. Кристина нахмурилась, напрягла слух, пытаясь разобрать, что это за шум, и уловила нечто похожее на хихиканье — другого человека, скорее всего женщины.

— Где ты? Ты не один?

— Не один? — Оливер снова засмеялся. — Какие глупости. Один-одинешенек и безумно скучаю.

— А что это… за звуки? — спросила Кристина, ощущая себя круглой дурой.

— Я в автобусе, — более тихо, почти шепотом произнес Оливер. — На сиденьях за моей спиной сидят чокнутые влюбленные. То хихикают, то целуются.

— В каком еще автобусе, Оливер? — уже ничего не понимая, спросила Кристина.

— Для того я и звоню, чтобы предупредить тебя, — торопливо проговорил Оливер. — Понимаешь, картина, над которой я сейчас работаю, вытягивает из меня все соки. Сегодня утром я вдруг почувствовал, что должен срочно съездить в какое-нибудь тихое местечко на побережье, подышать чистым морским воздухом. Если не вернусь сегодня, не переживай — приеду завтра.

Кристина энергично покачала головой, будто стараясь прогнать дурное видение. Верить Оливеру становилось все более сложно.

— А почему ты… не позвонил мне прежде, чем сел в автобус? — медленно спросила она. — Почему не предложил съездить с тобой? Я ведь сейчас не работаю.

Оливер кашлянул и нетерпеливо ответил:

— Я должен побыть наедине с собой, неужели ты не понимаешь? Я человек творческий, отдаю искусству, а по большому счету — людям, всего себя. Неужели не заслуживаю пары дней полного уединения?

Кристина пожала плечами, не зная, что говорить. В каждом слове да и в самом голосе Оливера, чувствовалась фальшь, и от невозможности доказать, что он лжет, у Кристины снова сжалось сердце.

— Я вернусь завтра, — торопливо повторил Оливер, явно мечтая поскорее закончить разговор.

— Завтра? — рассеянно переспросила она.

— Может, сегодня, — уже с нескрываемым раздражением сказал он. — Я ведь объяснил!

— Да… — Кристина закрыла глаза, задумываясь, почему на ее долю выпадает столько мучений. — Счастливо отдохнуть.

Она первой нажала на кнопку прерывания связи, но еще минут пять стояла с трубкой в руке и еле сдерживалась, чтобы не заплакать. Потом набрала в легкие побольше воздуха, вспомнила, что должна бежать, представила улыбающегося Фредерика и, приободренная, поспешно вышла из квартиры.

Он уже ждал ее. Сидел за столиком у стены с выпуском «Нью-Йорк Таймс» в руках, но смотрел на вход поверх газетной страницы. При виде Кристины его лицо просияло. Когда она приблизилась, он встал и протянул руку.

— Здравствуй!

Кристина ответила ему улыбкой и в меру крепким рукопожатием.

— Что-то случилось? — спросил Фредерик.

Она изумленно округлила глаза. Маскировать чувства у нее всегда получалось с блеском — за редким исключением, как например, вчера. Входя в зал роскошного ресторана, она была уверена, что на ее лице не отражается неприятное впечатление от недавнего разговора с женихом. Неужели от нескончаемых бед она разучилась быть настоящей леди? Или просто Фредерик умел видеть сквозь светскую беспристрастность?