Как поцеловать кинозвезду - Дженни Проктор

— Ого. Посмотрите-ка, — говорит он. — Никогда раньше не видел белых белок.

Я расплываюсь в широкой улыбке, грудь переполняет восторг.

Я это сделала. Я сняла её.

Было бы лучше, если бы я смогла понаблюдать за ней подольше, выяснить, где у неё гнездо, но фото — уже хорошее начало.

Мужчина поднимает взгляд и немного вздрагивает, взгляд опускается на мою улыбку. Я тут же сглаживаю выражение лица, превращая его в нечто более сдержанное. Прямо как если бы на мне была футболка с надписью: Игнорируйте меня. Я слишком странная для общения с людьми.

Но он всё ещё смотрит. Прямо на меня. Даже не смотрит — уставился.

Наверное, это всё ещё последствия адреналинового всплеска, но будто между нами пробегает искра.

Я отгоняю это впечатление, я сильнее химии в своём мозгу, и прочищаю горло.

— Белые белки обычно здесь не водятся, — говорю я, прозвучав куда более профессорски, чем хотелось бы, но это мой режим по умолчанию, особенно в стрессовых ситуациях. — Поэтому я их отслеживала. Я писала диссертацию по миграционным моделям…

Голоса сестёр звучат в голове, и я осекаюсь.

Что они всегда твердят?

Говори проще для обычных людей?

— Короче говоря, белые белки — не местный вид для округа Полк. То, что они здесь — новость. И очень важная.

Он поднимает бровь, будто я его позабавила.

— Правда?

— Для меня — да, — отвечаю я с лёгким пожатием плеч.

Он протягивает мне камеру, и наши руки случайно соприкасаются, от этого у меня по коже пробегает мурашками. Я поспешно тру тыльную сторону ладони, будто пытаюсь стереть ощущение, и он с интересом наблюдает за мной, прежде чем отойти на шаг назад и сунуть руки в карманы.

Он смотрит на телохранителя — в глазах немой вопрос. Между ними явно происходит какой-то безмолвный диалог: в конце концов, Нейт качает головой, а Флинт, теперь я знаю его имя, вздыхает и смотрит на меня уже с сожалением.

— Всё равно, это частная территория, — говорит он. — Я не могу позволить вам бродить по моему лесу.

Он оборачивается к помощникам шерифа.

— Можете подвезти её туда, откуда она пришла?

— Конечно, Флинт. Всё будет сделано, — тут же отзывается младший помощник, почти подпрыгивая от рвения.

Вот вам и подтверждение: этот человек определённо знаменитость.

И да, его зовут Флинт. Если это не имя героя из романтической комедии Люси, моей сестры, то я не знаю, какое ещё может быть.

— Подождите, — говорю я, делая шаг вперёд. Я тянусь к его руке и тут же вижу, как охранник сдвигается с места, готов, кажется, перекинуть меня через плечо, если это потребуется. Хотя, судя по мускулатуре самого Флинта, его вряд ли вообще нужно охранять.

Я поднимаю обе руки и отхожу.

— Простите. Просто… если я только за белками. Только фотографии белок. Можно мне вернуться? Обещаю, не буду снимать ничего другого. И буду держаться подальше от дома.

Флинт изучающе смотрит на меня, руки скрещены на груди. Делает шаг ближе. И внезапно создаётся ощущение, что вокруг никого больше нет.

Охранник в трёх шагах, но он — всего лишь размытое пятно на фоне… этого. Что бы это ни было.

— Как тебя зовут? — мягко спрашивает Флинт.

Я сглатываю и прочищаю горло.

— Одри, — выдавливаю я.

— Приятно познакомиться, Одри, — говорит он с лёгкой улыбкой. — Я — Флинт.

Он протягивает руку, и я вложила свою ладонь в его. В ту же секунду замечаю землю под ногтями и пятна на пальцах. Но его руки такие же грязные, как и мои, будто он весь день копался в земле. Почему-то это вызывает у меня симпатию. Примечательно, учитывая, что я обычно не питаю симпатии к людям. Но если он, действительно большой, знаменитый и важный человек (а всё указывает именно на это), мне приятно, что он сам возится на участке.

— Это Нейт, — говорит он, кивая в сторону громилы. — Руководит моей охраной.

— Я догадалась, — просто отвечаю я.

— Я верю, что ты действительно учёная, Одри, — говорит Флинт, усмехаясь. — Ты выглядишь как учёная.

Я не уверена, считать ли это оскорблением. В конце концов, я и есть учёная, так что, видимо, должна так выглядеть. Хотя мои сёстры точно восприняли бы это не как комплимент. Как бы там ни было — мне плевать, если он всё же разрешит мне вернуться. Пусть хоть сто раз назовёт меня ботаничкой, лишь бы я могла снова искать своих белок.

— Флинт, это плохая идея, — вмешивается Нейт. И у меня тут же сжимается челюсть.

Нет, это хорошая идея, Флинт. Очень, очень хорошая.

— Я клянусь, я безвредна, — говорю я, смотрю ему в глаза, умоляюще.

Он долго не отводит взгляда, потом медленно качает головой.

— Хотел бы сделать исключение, но я очень серьёзно отношусь к своей частной жизни. На мою территорию нельзя.

— Но белки… — начинаю я, но не успеваю договорить. Нейт встает передо мной, заслоняя от взгляда Флинта. От всего мира.

Боже, не думала, что люди могут быть настолько огромными.

— Было приятно познакомиться, Одри, — доносится из-за живой кирпичной стены голос Флинта. — Удачи в исследованиях.

Я почти спрашиваю про то одиночество, о котором он упоминал раньше. Почти говорю о том, что он вроде бы не прочь провести со мной время. Если бы я была другой женщиной, той, что умеет играть в игры, что играют мужчины и женщины, я бы рискнула.

Но вместо этого я просто выкрикиваю:

— Исследований не будет, если мне нельзя будет сюда возвращаться!

Флинт даже не оборачивается.

— Пора ехать, мэм, — говорит младший помощник. — Машина у вас где-то поблизости?

Я вздыхаю.

— В паре километров отсюда.

Он кивает и открывает заднюю дверь полицейской машины, придерживая её, пока я забираюсь внутрь.

Спустя пару секунд мы проезжаем мимо главного дома, теперь он уже не кажется таким уж восхитительным, и проезжаем мимо Флинта, который стоит на каменной дорожке, ведущей к парадной двери.

Большие пальцы засунуты в передние карманы брюк, поза расслабленная, уверенная, и, чёрт побери, чересчур привлекательная.

Наши взгляды встречаются через стекло, и я одариваю его своим самым суровым, испепеляющим взглядом.

Он приподнимает брови едва заметно, но в остальном остаётся совершенно невозмутим.

Надеюсь, он понял, что я хотела этим сказать.

Да, он выиграл эту битву.

Но войну он не выиграет.

Ради белок.

Глава 3

Одри

Когда я подъезжаю к дому, на улице уже почти стемнело.