Он мой Апрель - Евгения Ник

— Я тоже обманул тебя. Нет никакого заседания. Я просто хотел тебя увидеть.

— Смешно так, Суворов. Мы лжем друг другу, чтобы быть вместе.

— Боимся показаться зависимыми друг от друга, — киваю в ответ.

— А стоило просто начать говорить.

— Оказывается это бывает очень сложно. Ты самая строгая судья, Татарцева, — хочется прямо сейчас прижать её к себе и больше никогда не отпускать. — Вернись ко мне.

Переплетаю наши пальцы. Целую в макушку.

— Вернись…

Она поднимает голову. Глаза от слез искрятся.

— Я боюсь, Суворов, — шепчет. — Сейчас между нами сказка, но мне страшно, что мы скатимся к нашему прошлому.

Притягиваю Раю ближе, ощущая мягкость ее волос на своей щеке.

— Я люблю тебя, — произношу то, что в прошлом говорил лишь раз. Решил. Теперь буду говорить чаще. — Прости меня за все. Давай попробуем начать все с чистого листа?

— Думаешь, у нас получится?

— Не знаю, но судьба не просто так нас свела. Мы повзрослели ментально. Изменились.

— Да уж. Ты вот татуировку себе набил, распутством в поездах занимаешься, врешь… Что дальше? Законы начнешь нарушать? Хотя секс в поезде, можно уже считать хулиганством. Суворов-шалун.

— Татарцева!

— Что? Разве я где-то тебя оговорила? — усмехается она и легонько толкает в плечо. — Все по фактам.

— Завязывай трещать. Ты мне не ответила. Вернешься?

— Уже вернулась.

Глава 8

Антон

Тридцатое апреля

— Почему ты тогда не остановил меня? Четыре года назад… Просто отпустил. Позволил уйти, — Раиса, отрывает взгляд от книги и внимательно смотрит прямо мне в глаза.

С ответом не тороплюсь. Слушаю монотонный стук колес поезда.

— До последнего думала, что сорвешься, догонишь меня… Даже у подъезда, как дура, задержалась. Но ты не вышел…

Раиса ждет, а я все молчу, стиснув зубы до боли.

— Я тогда так разозлилась, ты себе и представить не можешь.

— Ты ведь знала, что я не сорвусь, — наконец говорю я, отворачиваясь к окну. — Ты всегда знала меня лучше, чем я сам.

— Ты прав, — тихо произносит она, — Знала. И все равно ждала чуда. Глупо, да? — В ее голосе звучит легкая усмешка с примесью печали.

— Глупо, — соглашаюсь. Нечего мне возразить.

— И с Владом глупо вышло. Знала, что он неровно дышит ко мне, решила, что с ним забуду тебя.

— Понятно, — опускаю взгляд, разглядываю рисунок на коже, каждую полосочку, морщинку.

— Мы расстались почти сразу после того, как ты уволился из фирмы. Я так тебя возненавидела. Ведь я думала, что ты захочешь меня вернуть, а ты…

— Повторюсь. Ты ведь знала, какой я.

— Суворов, мы потеряли четыре года… Четыре.

— Да. Мы уже могли быть семьей. Нашему сыну могло быть сейчас три года, — неожиданно выдаю.

Раиса вздрагивает, вся сжимается и кивает.

— Или дочери…

Тишина повисает в купе, густая, давящая, сосущая за лопатками. Кажется, даже воздух становится тяжелее.

— Интересно, на кого был бы похож наш ребенок, — шепчет она, не поднимая глаз. — Наверное, на тебя… Такой же упрямый и молчаливый красавчик.

Встаю со своей полки, сажусь рядом с Раисой, прижимаю ее к себе.

— Татарцева, выходи за меня замуж. Кольца нет. Пока нет. Но я больше не хочу терять ни минуты. Мы прекрасно друг друга знаем, — принимаю молниеносное решение. Я уверен, что хочу быть именно с этой женщиной и больше не готов увидеть то, как она уходит из моей жизни. Как уходит к другому. — Выйдешь?

— Если пообещаешь больше не строить из себя самого умного всезнайку, будешь учитывать мое мнение и прислушиваться.

— Обещаю, что буду всегда прислушиваться к своей умненькой девочке, — выдаю со смешком.

— Ну вот, что ты смеешься, Суворов?

— Да так… Ответь мне.

— Покусаю тебя сейчас! Торопишь меня. Дай подумать.

— Нет. Вот давай без этого. Я жду.

— Согласна. Я согласна стать твоей женой.

Первое апреля. Спустя пять лет

— Рая, где мой галстук? Тот синий с красными полосками?

— Ой! Тут такое дело. Анютка из него платье для куклы сделала…

— В смысле? Как? — вытягивается мое лицо.

Жена уходит в детскую комнату. Появляется через минуту с обрезком моего “счастливого” галстука.

— Мда-а-а… Ладно мои носки, но галстук… дочь скоро отца голым оставит, — усмехаюсь.

— Зато какое платье! Зацени, а? Анютка его так украсила бусинками, прямо от-кутюр. Кажется, у нас модельер растет.

Скептически смотрю на огрызок своего галстука, измазанного клеем и бусинами.

— Да, думаю, Модный дом PRADA сейчас напрягся — Суворова Анна Антоновна наступает на пятки.

— Антон, ты неисправим, — жена закатывает глаза и машет на меня, как на что-то безнадежное.

— Кстати, нашего модельера сам заберу из садика, так что отдыхай.

— Ты издеваешься? Дорогой мой муж, ты на меня три своих дела повесил, я сегодня до вашего возвращения домой из твоего кабинета не выползу. Ужинать будем пельменями.

— Раис, ты же сама сказала, что устала в декрете и хочешь работать. Вот и не жалуйся.

— Сказала, но не думала, что ты настолько всерьез воспримешь мои слова, — дует она губки, хотя на самом деле довольна.

Все началось с того, что ко мне пришел клиент с довольно сложным делом. Работа над ним тянулась медленно, в какой-то момент я и вовсе решил, что ничего не выгорит. В один из вечеров сидел с бумагами до поздней ночи, пока не отрубился в сон прямо за столом. Проснулся ранним утром и обомлел. Раиса разложила материалы дела на полу и внимательно изучала их, периодически что-то помечая в своем блокноте.

В итоге именно свежий взгляд моей жены, помог разобраться с этим делом и впоследствии выиграть суд. А Рая стала помогать мне с работой уже на постоянной основе. И кстати, через полгода планирует работать в моей фирме в качестве полноценного юриста. Правда, с командировками сказала ее не беспокоить. Семья для нее в приоритете.

Как и для меня.

* * *

После ужина заглядываю в детскую. Анютка сосредоточенно копошится с игрушками в углу. Кукла и правда щеголяет в довольно экстравагантном наряде. Остатки синего шелка с красными полосками, щедро украшенные бусинами, больше напоминают карнавальный костюм, чем повседневную одежду. Видимо, куколка собирается на бал во дворец.

— Красивое платье, — говорю я, стараясь сдержать улыбку, присаживаюсь рядом на пол. — Но, Анют, а папе галстук зачем испортила?

Дочь поднимает на меня свои большие, невинные глаза.

— Папа, он же старый! Ты слишком часто его носишь! Мама сказала, что люди подумают, будто у тебя другого нет.

— Ах вот оно что! Тебе его мама отдала?

Анютка быстро-быстро кивает.

— Мы вместе его делали. Люси очень идет это платье!

Тут уж я не выдерживаю и начинаю смеяться.