Простить невозможно забыть - Ника Горина

— Он будет, я знаю, — ответила девушка. Ей не нравился назойливый взгляд мужчины. — Я его дочь.

Охранник кивнул и отошел. Катерина видела, как он достал телефон и кому-то позвонил. Наверняка, ее отцу, чтобы доложить о ней.

Через двадцать минут Роман Петрович вошел в офис. Увидев его, Катя бросилась ему на шею.

— Папа, папочка, — девушка крепко обнимала его.

— Не здесь, Катя, — произнес он, оглядываясь по сторонам и разжимая ее руки. — Идем в мой кабинет.

Он провел ее через металлоискатель мимо стола администратора, в узкий коридор к стеклянному лифту.

— Что с тобой? — спросил он, когда двери лифта закрылись. — Выглядишь ужасно.

— Папа, — Катя снова прижалась к нему.

— Что за телячьи нежности, Катерина. Ты взрослая девушка, веди себя подобающе, — он отстранил от себя дочь.

Они вышли из лифта, прошли мимо стола, за которым сидела молодая секретарша.

— У меня разговор с дочерью, — произнес Роман Петрович, — пока никого ко мне не пускай.

Секретарша кивнула. И они вошли в кабинет. Роман Петрович плотно закрыл дверь. Катя снова хотела обнять отца, но он опять ее отстранил.

— Что? Поругалась с матерью? Тебе нужны новые сапоги, мать не дала денег, и ты пришла ко мне?

— Нет, — Катя смотрела на отца.

— Что тогда? Новый телефон? Туфли? Шуба?

— Папа, — прошептала девушка, глаза ее были полны слез.

— Катя, прекрати, твои слезы на меня не действуют. Ты уже не маленькая, — Роман Петрович прошел мимо девушки и сел в свое кресло за столом из красного дерева. — Говори, что тебе надо и уходи, у меня через десять минут встреча.

— Почему ты так со мной? — закричала девушка.

— Катерина, прекрати истерику! — Роман Петрович громко хлопнул ладонью по столу.

От этого звука девушка вздрогнула и оцепенела. Ее начала бить дрожь. Картины прошлой ночи снова всплыли в ее памяти.

— О, Боже, Катерина, хватит, — устало произнес Роман Петрович. — Сколько тебе надо? Пять тысяч? Десять?

Мужчина достал бумажник из кармана и открыл его.

— Я дам тебе денег, только матери не говори. Купи, что тебе надо.

— Мама сказала… — начала Катерина тихо.

— Что? Не слышу? Пятнадцать тысяч? Это уже слишком!

— Мама сказала, — повторила Катерина уже громче, — что она не моя мама.

Девушка подняла глаза на отца.

Он не был удивлен. Роман Петрович положил бумажник на стол.

— Это правда? — Катя смотрела на отца. — Скажи, что нет, что она солгала, чтобы наказать меня, папа, — девушка бросилась к отцу, но он остановил ее движением руки. — Папа?

— Ну что ж… Раз мама уже сказала… Да, Катя, ты не наша дочь. Присядь, — он усадил девушку на стул около стола.

— Но… — Катя закрыла лицо руками.

— Твоя мать — Наталья — была влюблена в меня, хотела замуж. У нас был роман. Но я уехал учиться. А вскоре получил от нее письмо, что она беременна. Я был рад. Когда я вернулся через год, она встретила меня с ребенком на руках. Мы поженились, переехали в город, где я учился. Я любил тебя, но видел, что Наталья относится к тебе как-то странно, с некоторым холодом что ли. А через два года я случайно узнал от одной из ее подруг, что Наташа никогда не была беременна, что ребенка она купила у какой-то бездомной спившейся женщины. Я был зол на нее, хотел выгнать вас обеих из дома. Но ты была ни в чем не виновата. С Наташей мы помирились. И воспитывали тебя, как родную дочь.

— А Лиза? — спросила Катя, и голос ее дрогнул. — Ее вы тоже купили?

— Нет, Лиза наша дочь. Но я никогда не делал разницы между вами и любил вас одинаково.

— Одинаково? — Катя вскочила со стула. — Одинаково?

— А что не так? Мы обеспечиваем вас одинаково — у каждой из вас своя комната, вы обе имеете хорошую одежду, игрушки, телефоны …

— Одежда! Игрушки! Телефоны! — закричала Катя, переворачивая стул. — Не это было мне нужно!

— Прекрати истерику! — прикрикнул на нее Роман Петрович. — Сейчас мне неудобно это обсуждать. Возвращайся домой. Поговорим вечером.

— Ма… Наталья Николаевна выгнала меня из дома, — ответила Катя.

— Да, я слышал о вашей ссоре вчера, — проговорил он. — Иди, извинись, и она тебя пустит.

— Она сказала, чтобы ноги моей не было в вашем доме.

— Ясно, — Роман Петрович открыл бумажник, достал из него несколько купюр и протянул девушке. — Поезжай на вокзал, купи билет до деревни Митино, поедешь к своей бабушке, моей маме. Поживешь у нее.

Катя смотрела на отца, не веря, что он говорит ей это. Она шла к нему за защитой, а он дает ей деньги и отсылает прочь.

— Она не моя бабушка, — прошептала девушка.

— Она ничего не знает, — Роман Петрович, видя, что Катя не берет у него деньги, подошел к ней и сам вложил ей их в руку. — Я позвоню, она встретит тебя. Поживешь у нее, она определит тебя в школу.

— Ты хочешь, чтобы я осталась там навсегда?

— Ну, как минимум, до своего совершеннолетия. А дальше — делай, что хочешь.

— Папа, не поступай так со мной… прошу…

— Уходи, Катя, пожалуйста, у меня важная встреча. Поспеши на вокзал, я не знаю, когда уезжает последний автобус, — он небрежно махнул рукой в сторону выхода.

Катя на ватных ногах вышла из кабинета.

— До свидания, Катерина Романовна, — произнесла секретарша и противно улыбнулась.

Катя медленно вышла из офиса, глядя прямо перед собой. В руке она все еще сжимала деньги, что дал отец. Две тысячи рублей. Папа сказал, этого хватит на билет до бабушки. Но она не может уехать в деревню. Дмитрий наверняка сочтет это побегом. Он без труда найдет ее. И снова изнасилует ее со своими друзьями…

Катя медленно разжала пальцы, и деньги выпали из ее ладони. Ветер подхватил их и понес прочь.

Куда ей теперь идти? У нее никого нет, ничего нет… Ей никто не поможет, никто не приютит …

Ее подруги отказались от дружбы с ней, Кирилл мертв, Миша тоже, родители — не ее родители, и они выгнали ее…

Почему сейчас? Почему это все свалилось на нее сейчас и сразу?

Может, мама была права? Может, она была слишком неблагодарной? Она жила в огромном доме с прислугой, покупала себе все, что хотела, делала все, что хотела, она училась в самой лучшей школе города, отец оплатил бы ей любой университет, взял бы к себе в компанию, подарил бы машину на восемнадцатилетние… Но она все испортила…