"Кавказ". Я нагулялся, Пышечка - Евгения Кец

Полгода. Какой кошмар. Но ладно. Я подожду.

Она того стоит.

Ночью — не сплю.

Лежу и думаю. О ней. О маме. О том, что отец сказал.

Достаю телефон. Открываю контакты.

«Марьяна (авария)» — так она записана. С того первого дня, когда выудил номер из протокола ДТП.

Набираю сообщение. Я знаю, что она заблокировала меня, но попытка не пытка.

«Ты как?»

Стираю.

«Думаю о тебе».

Стираю.

«Спокойной ночи».

Отправляю.

Жду. Минута. Две. Пять.

Телефон молчит.

Ладно. Ничего. Это нормально.

Закрываю глаза. Завтра — новый день. А утром — сообщение от неё.

«Спасибо за платок».

Всё. Три слова. Без смайликов, без продолжения.

Но — ответила. Это уже что-то.

Значит, у меня есть шанс. И я им обязательно воспользуюсь!

ГЛАВА 6. ТРЕЩИНА В БРОНЕ

Неделя проходит странно.

Эдуард пишет каждый день. Вежливые сообщения, правильные слова. «Как дела?», «Как прошёл день?», «Думаю о тебе».

Я отвечаю. Коротко, сухо. Не знаю почему — но не хочется.

Руслан — молчит.

После того «Спасибо за платок» — ни слова. Никаких кофе у офиса, никаких цветов, никаких «случайных» встреч.

И это... странно.

Я должна радоваться. Отстал, наконец. Понял, что бесполезно.

Но вместо радости — пустота. Как будто чего-то не хватает.

Идиотка.

Четверг. Эдуард приглашает на ужин.

— Важный вечер, — говорит по телефону. — Деловой, но я хочу, чтобы ты была рядом.

— Деловой?

— Встреча с партнёрами. Неформальная. Но мне нужна поддержка.

— Поддержка?

— Ну да. Красивая девушка рядом — это всегда плюс. Придашь мне уверенности?

Как аксессуар. Как дорогие часы или хороший костюм. Но он правильный, наверное, стоит согласиться.

— Ладно, — говорю. — Во сколько?

— В восемь. Ресторан «Белуга». Знаешь?

Знаю. Дорогой, пафосный.

— Буду.

— Отлично. И надень что-нибудь... элегантное.

— Элегантное?

— Ну, ты понимаешь. Что-нибудь стройнящее.

Молчу.

Стройнящее.

— Конечно, — говорю ровным голосом. — До вечера.

Сбрасываю. Смотрю на телефон.

Что-нибудь стройнящее.

Руслан сказал — «красивая». Без «если бы». Без «несмотря на».

А Эдуард — «стройнящее».

Вечером — стою перед зеркалом.

Чёрное платье. То самое, «стройнящее». Мама подарила на прошлый день рождения.

Смотрю на себя. Талия, бёдра, грудь. Всё скрыто.

«Ты красивая» — всплывает в голове голос Руслана. Снимаю чёрное платье. Надеваю бордовое. Яркое, облегающее, с вырезом.

В нём я — это я.

Пусть Эдуард подавится своим «стройнящим».

Ресторан — именно такой, как я думала. Золото, хрусталь, официанты в белых перчатках. Люди в дорогих костюмах, женщины в брильянтах.

Эдуард встречает у входа.

— Марьяна! — целует в щёку. — Ты... — оглядывает меня. — Яркая.

— Спасибо.

— Я думал, ты наденешь что-то более...

— Более — что?

— Неважно, — он машет рукой. — Пойдём скорее.

Ведёт к столику. Там уже сидят люди — двое мужчин, одна женщина. Деловые лица, цепкие взгляды.

— Господа, это Марьяна, — Эдуард представляет меня. — Моя... хорошая знакомая.

Хорошая знакомая. Не девушка. Не подруга. Знакомая.

— Очень приятно, — говорю.

Сажусь. Улыбаюсь. Молчу.

Разговор — о бизнесе. Инвестиции, проценты, окупаемость. Эдуард блистает — цифры, графики, перспективы.

Я сижу и киваю. Как кукла. Как мебель.

— А вы чем занимаетесь, Марьяна? — спрашивает женщина. Элегантная, худая, с холодными глазами.

— Работаю в спорткомитете.

— О. Государственная служба?

— Да.

— Интересно, — она улыбается. Снисходительно. — Наверное, много проверок, бумаг...

— Хватает.

— А как вы познакомились с Эдуардом?

— На конференции.

— Романтично.

— Не особо.

Она смеётся. Коротко, сухо.

Эдуард кладёт руку мне на колено. Сжимает. Предупреждающе.

— Марьяна у нас скромница, — говорит он. — Не любит о себе рассказывать.

— Это хорошо, — кивает один из мужчин. — Женщина должна быть скромной.

Должна. Конечно. Улыбаюсь. Молчу, а язык так и чешется что-нибудь ляпнуть.

После ужина — выходим на улицу.

Эдуард провожает до машины. Довольный, расслабленный.

— Отлично прошло! — говорит. — Они впечатлены.

— Рада.

— Ты молодец. Сидела тихо, не лезла. Именно то, что нужно.

Сидела тихо. Не лезла.

— Эдуард, — говорю. — Зачем я была нужна?

— Что?

— На этом ужине. Зачем?

— Ну... — он мнётся. — Для поддержки. Я же говорил.

— Какой поддержки? Я сидела молча два часа.

— В этом и суть. Красивая девушка рядом — это статус. Показывает, что у человека всё хорошо.

Статус.

Красивая девушка — статус.

— Ясно, — говорю.

— Ты чего? Обиделась?

— Нет.

— Точно? А то у тебя лицо такое...

— Какое?

— Ну... недовольное.

— Мне пора, Эдуард.

— Подожди, — он хватает меня за руку. — Я хотел кое-что попросить.

— Что?

— Помнишь, я говорил про лицензирование? Для нового клуба?

— Помню.

— Там проверка скоро. И я подумал... может, ты поможешь?

— Как?

— Ну, ты же в комитете работаешь. Знаешь людей. Можешь замолвить словечко.

Смотрю на него. На его правильное лицо. На его уверенную улыбку.

— Ты поэтому со мной встречаешься?

— Что? Нет! Марьяна, ты что?

— Отвечай честно.

— Ну... — он отводит глаза. — Это не единственная причина.

Не единственная.

— А какие ещё?

— Ты красивая. Умная. С тобой приятно...

— Приятно — что?

— Появляться на людях. Ты производишь впечатление.

— Спасибо за честность, — говорю.

— Марьяна, подожди...

— Спокойной ночи, Эдуард.

— Ты же поможешь? С проверкой?

Смотрю на него. Молча. Долго.

— Нет, — говорю. — Не помогу.

— Но почему?!

— Потому что я — не вещь. Не статус. И не «замолвить словечко».

— Я не это имел в виду!

— Именно это.

Сажусь в машину. Завожу мотор.

— Марьяна! — он стучит в окно. — Подожди!

Уезжаю.

В зеркале заднего вида — он стоит. Растерянный. Злой.

Плевать.

Он был со мной не из-за меня, а потому что ему помощь моя нужна. Поди решил, что проявит внимание к толстухе, сводит её пару раз в дорогой ресторан, пару комплиментов отвесит, и дело в кармане…

Дома — сижу на диване. Без света, без музыки. Просто сижу.

Телефон звонит. Алина.

— Как ужин? — спрашивает.

— Отвратительно.

— Что случилось?

Рассказываю. Всё. Про «стройнящее». Про «сидела тихо». Про «замолвить словечко».

Алина молчит. Потом:

— Козёл.

— Ага.

— Я же говорила — правильные мужики подозрительны.

— Говорила.

— А тот, другой? Руслан?

— Что — Руслан?

— Он бы так не сделал.

— Откуда ты знаешь?

Молчу. Думаю.

— Он мне написал, — говорю. — Неделю назад. «Спокойной ночи».

— И ты?

— Поблагодарила за платок.

— И всё?

— И всё.

— Маря, ты дура.

— Знаю.

— Напиши ему.

— И что я скажу? «Привет, я тут поняла, что Эдуард — козёл, а ты — нет»?

— Хотя бы.

— Нет.

— Почему?

— Потому что... — замолкаю.

Потому что боюсь. Потому что Руслан — это опасно. Потому что, если я его подпущу — и он окажется таким же...

— Потому что, — говорю.

Алина вздыхает.

— Ладно. Но подумай. Хорошо?

— Подумаю.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Сбрасываю. Сижу в темноте.

«Ты красивая».

Он это сказал. Просто так. Не потому, что хотел чего-то. Или нужна была