Зачарованные сладости попаданки - Марго Арнелл

— Прекрасно, — выдавила я, прямо сейчас представляя себя ковром, по которому со всей дури лупят выбивалкой.

Ради бога, скажите мне, что в этом городе хотя бы есть общественные бани!

Вероятно, Грознак разглядел ужас на моем лице и поспешил защитить свое творение:

— Нет-нет, это совершенно безболезненный процесс! Даже приятный!

— Ага, — не слишком убедительно сказала я.

— Правда! — Подавшись вперед, Грознак горячо заговорил: — Когда ты нажимаешь на рычаг, включается поток очищающей энергии. Он мягко “сдувает” пыль, пот и жир с кожи. Специальные магические колебания разбивают грязь на мельчайшие, безвредные элементы. Они всасываются в обсидиановые обручи, встроенные в стенки кабины. Те автоматически очищаются и перезаряжаются, готовясь к следующему использованию. Все, что ты чувствуешь в этот момент — легкое покалывание и тепло.

Стало ясно — он сел на своего любимого конька и, если я его не остановлю, нескоро с него слезет. Но какая же в его голосе звучала страсть! Истинный изобретатель…

— Кроме того, щупальца воздуха слегка встряхивают одежду, удаляя с нее пыль и шерсть. Я работаю над устройством, которое будет стирать одежду отдельно, но пока ее можно очищать и здесь! Очень удобно — выходишь из кабины полностью чистым!

— И это безопасно? — осторожно поинтересовалась я.

— О, теперь да. В версиях №1 и №2 система иногда ошибочно расщепляла усы и бороду… но я это уже исправил!

Я громко сглотнула. У меня, конечно, не коса до пояса — обычные светло-русые волосы чуть ниже плеч, — но лишиться их все-таки не хотелось бы!

— Я еще подумываю усовершенствовать систему, добавить в нее новые функции, — задумчиво сказал Грознак. — Например, еще один, финальный этап, который защищал бы тело от быстрого повторного загрязнения. Очень удобно для путешественников, которым предстоит провести вне дома ближайшие несколько дней.

Или для лентяев.

— А еще можно было бы поработать с алхимическими ингредиентами, чтобы использующий кабину мог выбрать ароматизацию — от “свежего леса” до “пылающей кузницы”.

Я фыркнула. Если бы кто и выбрал последнее, так это гном.

Стало очевидно и еще кое-что — пока в этом мире существуют такие изобретатели, как Грознак, заниматься прогрессорством иномирянам точно не придется.

Лично я была совсем не против.

— В общем, зря весь дом шарахается от кабины, — проворчал он. — Это же чудо — ни тебе мокроты, ни влажных волос, ни полотенец и разводов на стенах! И вода не тратится! Только представь, какая экономия!

Да весь этот дом — сплошная жертва экономии! И все же в голосе гнома (теперь я не сомневалась, что передо мной был именно он) звучали расстроенные нотки, которые он тщательно пытался скрыть.

И они, в свою очередь, задели какие-то струнки в моей душе. Иначе я не могу объяснить то, что я выпалила:

— Хорошо, я опробую эту штуку.

Никогда не думала, что лицо ворчливого Грознака может так просветлеть.

— Правда? — воскликнул он. — А когда?

Я мысленно вздохнула. Взять слово обратно не получится. Ну что ж, никто меня за язык не тянул.

— Сейчас, — с обреченным видом сказала я.

Выражения моего лица и интонацию Грознак будто не заметил. Закивав, словно китайский болванчик, он нажал на рычаг, открывающий дверь в кабину. И я пошла туда, в это теснейшее пространство, напоминающее стоящий пенал или… гроб.

По дороге даже успела мысленно произнести молитву. А для себя вывела правило: когда какой-нибудь гном в следующий раз скажет мне, что его изобретение “абсолютно безопасно”, я буду вести себя как нормальный человек. Перекрещусь и буду искать ближайший выход.

— Все будет хорошо, — пробормотала я, отважно засовывая внутрь ногу.

Кабина тихо зажужжала. Стоило мне войти, как дверь со зловещим щелчком захлопнулась.

О боже. Я в ловушке.

— Начинаю процедуру очистки! — объявил бодрый механический голос.

Кажется, принадлежащий Грознаку.

С потолка полетели искорки, воздух загудел, и меня накрыла волна невидимой энергии. Сначала я почувствовала тепло, как будто меня накрыли подогретым шерстяным пледом. Потом оно усилилось, превратившись в ощущение, будто меня стирают в невидимой стиральной доске.

Гул усилился, вокруг завихрился воздух, и одежда вдруг затрепетала на мне, словно флаг на ветру. По коже словно прошлись микроскопические иголки, а те самые кольца, о которых рассказывал Грознак, начали вращаться с невиданной скоростью.

Я бы подпрыгнула от ужаса, если бы тут было куда прыгать. А так приходилось стоять и тихонько поскуливать от ужаса.

Мне кажется, или стены начали сдвигаться?

— Может, хватит? — пискнула я, но механизм меня не слушал.

Жужжание постепенно утихало — невидимая магия завершала работу. Воздух вокруг меня стал невероятно свежим. Я вздохнула, еще и еще.

Дверь с тихим пшиком открылась, и я вышла абсолютно сухая, чистая и счастливая, как кот после валерианки. Не потому что чистая. А потому что живая.

Потрогала волосы — мягкие и шелковистые, как после дорогого шампуня. Кожа — гладкая и лоснящаяся. Блузка как будто только что постирана и выглажена. Жаль только, в ней все еще зияла прореха, которую я сейчас придерживала рукой.

Грознак выжидающе взглянул на меня.

— Ну как?

— Здорово, — выдавила я ошалело.

Он снова просиял. А я поняла, что совершенно точно остаюсь здесь, в этом до ужаса странном доме. Еще и потому, что очень хочу узнать, на что способно еще одно творение выдумщика-гнома.

Поднявшись к себе, я оглядела свою новую “роскошную” обитель. Вздохнула. Жаль, что Грознак не интересуется архитектурным искусством. А еще любит экономить. Но зато у меня теперь есть крыша над головой… и чудо-печь с чудо-душем под боком.

Я не хотела ложиться спать — дел было немерено. Но организм, ошалевший от свалившихся на него приключений, решил все за меня.

Стоило только прилечь на узкую, не слишком удобную кровать, и классическое “Я только на минутку прикрою глаза” превратилось в крепкий сон без сновидений.

7. Мода другого мира

Проснувшись рано утром, я испуганной мышью, которая бежала наперегонки с котом, помчалась в дом Катарины. Из-за того, что я ужасно боялась опоздать на свою первую (и, надеюсь, последнюю) работу в чужом мире, у меня даже не было возможности как следует обдумать мысль, что я, собственно,