Пышка по протоколу, или Босс, держите корону! - Алекс Скай

— Это семейное?

— Арина.

— Кирилл Аркадьевич.

— Мне нужно, чтобы она не решила, будто я привёл первого попавшегося консультанта.

— А кого вы должны привести?

Он помолчал.

— Женщину, чьё присутствие рядом со мной выглядит убедительно.

Теперь уже молчала я.

Потому что это была не просьба. И не приказ. Это было начало совершенно другой проблемы.

Проблемы в дорогом костюме, с властным голосом, серыми глазами и короной, которую мне, кажется, предстояло снимать с него каждый день.

Я подняла папку, прижала её к себе и сказала:

— Кирилл Аркадьевич, предупреждаю сразу. Если ваша мама примет меня за вашу невесту, я беру тройной тариф.

Он посмотрел на меня.

Секунда.

Вторая.

— Обсудим, — сказал он.

И вот тут я впервые по-настоящему испугалась, что этот месяц будет стоить мне гораздо дороже, чем он собирался заплатить.

Глава 2

Босс, улыбнитесь. Нет, это не угроза

— Обсудим, — сказал Кирилл.

Я посмотрела на него так, как смотрят на человека, который только что предложил прыгнуть с крыши, но уверяет, что внизу постелил дорогой ковёр.

— Кирилл Аркадьевич, — произнесла я осторожно, — это слово в вашем исполнении звучит не как начало переговоров, а как тихое объявление войны.

Лика за моей спиной издала странный звук. Кажется, она пыталась не рассмеяться и одновременно не потерять работу.

Кирилл медленно перевёл взгляд с меня на неё.

— Лика.

— Я просто дышу, Кирилл Аркадьевич.

— Делайте это тише.

— Конечно.

Я прижала папку к груди сильнее. В кабинете было просторно, дорого и неправдоподобно спокойно, но внутри меня всё равно происходило нечто похожее на экстренное совещание всех здравых мыслей. На повестке дня стоял один вопрос: каким образом я, Арина Платонова, специалист по деловому этикету, оказалась на пороге месячного контракта с мужчиной, который воспринимал слово «пожалуйста» как подвиг, а семейный ужин — как стратегическую засаду?

И почему, ради всего разумного, меня это не только пугало, но и немного веселило?

— Давайте сразу уточним, — сказала я. — Когда вы произносите «обсудим», это означает «я подумаю над вашими условиями» или «я уже решил, но позволю вам красиво сопротивляться»?

— Второе звучит эффективнее.

— Зато первое приличнее.

— Вы наняты именно для этого?

— Для приличия? Нет. Для того, чтобы вы случайно не разрушали всё вокруг своим эффективным обаянием.

Он чуть прищурился.

— Вы считаете меня обаятельным?

Вот теперь я сама попала в собственную ловушку.

Лика перестала дышать настолько явно, что воздух в кабинете словно подал заявление об увольнении.

Я подняла подбородок.

— Я считаю вас эффективным. Остальное было фигурой речи.

— Жаль.

— Вам?

— Фигуре речи.

У этого человека всё-таки было чувство юмора. Сухое, редкое, спрятанное за семью дверями, паролем и суровым охранником у входа, но было. И это тревожило сильнее, чем если бы он просто оставался ледяным самодержцем в дорогом костюме. С ледяными самодержцами понятно: держишь дистанцию, улыбаешься профессионально, ставишь галочки в отчёте и не смотришь на их запястья, когда они расстёгивают пуговицу на манжете.

А вот самодержец с юмором — это уже риск.

— Лика, — сказал Кирилл, возвращаясь к деловому тону, — договор сегодня до восемнадцати. График госпоже Платоновой отправить сразу. Перечень встреч, участников, темы, возможные риски.

— И список гостей на пятницу? — уточнила Лика.

Кирилл выдержал паузу.

— И список гостей на пятницу.

— С краткими характеристиками?

— Без художественных комментариев.

— Значит, фразу «Баженов улыбается, когда считает чужие деньги, и грустит, когда видит чужое счастье» убрать?

Я медленно повернулась к Лике.

— Нет, оставьте. Это полезная протокольная информация.

Лика сияюще улыбнулась.

Кирилл посмотрел на нас обеих так, будто только что понял: его компания неожиданно стала местом, где против него может сложиться коалиция. Женская. Вежливая. С ежедневником.

— Госпожа Платонова, — произнёс он, — мы начинаем завтра в восемь.

— В десять.

— В восемь.

— Кирилл Аркадьевич, я консультант, а не рассветный жаворонок на корпоративном окладе.

— Мой рабочий день начинается раньше.

— Тогда первый пункт моего протокола человеческого поведения будет называться: «Не переносите личные привычки на людей, которые ещё хотят любить жизнь».

— В девять.

— В девять тридцать.

— В девять.

— С кофе.

— У нас хороший кофе.

— Я имела в виду без совещания в лифте, без проверок на прочность и без вашей привычки смотреть так, будто я уже опоздала в будущее.

Он помолчал.

— В девять. Без совещания в лифте.

— Прекрасно.

— Но с планом.

— План будет.

— Подробным.

— Я делаю только подробные планы. Иначе люди вроде вас находят лазейки.

— Люди вроде меня?

— Руководители, которые считают, что любое правило — это предложение к спору.

Кирилл встал. Разговор был явно завершён, хотя я не услышала ни одного слова, похожего на «до свидания». Видимо, в его мире люди сами понимали, когда их отпустили. Возможно, по изменению атмосферного давления.

Я взяла сумку, папку и собственное достоинство, которое сегодня несколько раз пыталось уйти раньше меня.

У двери обернулась.

— Кирилл Аркадьевич.

Он поднял глаза от стола.

— Да?

— Завтра в девять я приду не приручать вас. Я приду работать.

— А есть разница?

— Огромная. Приручают тех, кто хочет, чтобы его гладили за послушание. С вами, полагаю, всё сложнее.

Он смотрел на меня несколько секунд.

— Вы правы.

Я ждала продолжения. Язвительности. Команды. Уточнения. Но он просто вернулся к бумагам.

И почему-то именно это короткое «вы правы» зацепило сильнее, чем все его приказы за утро.

В коридоре Лика выдохнула так театрально, что мимо проходящий сотрудник вздрогнул.

— Арина, — сказала она шёпотом, — вы сейчас понимаете, что произошло?

— Боюсь, не до конца.

— Он уступил вам полчаса.

— Великую битву за девять тридцать я проиграла.

— Нет, вы не понимаете. Кирилл Аркадьевич не уступает время. Он его перераспределяет в свою пользу и заставляет всех благодарить.

— Значит, мне нужно повесить медаль рядом с пропуском?

— Минимум.

Мы пошли к приёмной. Через стеклянные перегородки я видела, как сотрудники делают вид, что работают, но на самом деле следят за каждым нашим шагом. Новости в таких компаниях распространяются быстрее писем с пометкой «срочно». К вечеру, подозреваю, я уже стану легендой в трёх версиях: в первой — я поставила Кирилла Гранта на место, во второй — он нанял меня из вредности, в третьей — мы тайно знакомы с детства, просто никто не знал.

Лика наклонилась ближе.

— Готовьтесь. Сейчас на вас будут смотреть.

— На меня уже смотрят.

— Сейчас начнут тоньше.

— О, корпоративная эволюция взгляда. Обожаю полевые наблюдения.

У стойки она протянула мне временный пропуск с обновлённой наклейкой.

— Завтра получите постоянный.

Я взяла карточку.

На ней теперь было написано: АРИНА ПЛАТОНОВА. ВНЕШНИЙ КОНСУЛЬТАНТ. ДОСТУП: РАСШИРЕННЫЙ.