Жиголо для блондинки - Маша Царева

– Ты ничего не понимаешь! – отчаянно жестикулировал эмоциональный Муськин. – Маша, это же кич! Через пять лет так будут одеваться все! Все!

– Не хотелось бы опережать моду так надолго, – деликатно отказалась я.

– Ну и одевайся тогда, как лохушка с деревенской дискотеки, – поджал губы модельер, и я была допущена к огромному шкафу с раздвижными дверцами.

Муськин мечтает прославиться, как, впрочем, и все творцы. На мой взгляд, шансов у него мало – любимые платья Муськина выглядят, мягко говоря, диковато. Невообразимые сочетания цветов – красного и зеленого с золотым, например. Но вместе с тем предприимчивый Муськин шьет так называемые коммерческие модели – обычные платья и костюмы, имеющие вполне социально спокойный вид. Выкройки он берет в никому не известных западных каталогах, иногда украшает модель деталями собственного изобретения и непременно пришивает к каждому платьицу броскую серебристую этикетку с собственным логотипом – Musskin Production.

Одно из таких платьев, нежно-розовое, длинное, он с большим неудовольствием и выдал мне в тот вечер.

– Ты выглядишь скучно, – констатировал он, глядя, как я радостно верчусь перед зеркалом. – Давай, я хотя бы дам к нему шаль из моей основной коллекции!

– Нет! – перепугалась я.

Но Муськин уже исчез за бумажной ширмой в японском стиле. Вернулся он через несколько минут оживленный, бережно обнимая ворох каких-то блеклых перьев.

– Вот. Ты выступишь в образе падшего ангела, – вдохновенно сказал он, формируя перья на моих плечах.

Я промолчала – в конце концов, если я возьму перья, то это не значит, что они этим вечером действительно окажутся на моих плечах. Тоже мне нашел падшего ангела! Я позволила подвести себя к зеркалу. Скептически посмотрела на себя, готовая ужаснуться молча, и глазам своим не поверила.

То, что на первый взгляд показалось мне скомканными перьями, на деле оказалось нежным боа из гусиного пуха. Белый пух был выкрашен в ненавязчиво розовый цвет, как раз в тон платья. Конечно, гламур уже не в моде, но в данном случае я, что называется, «попала в образ». Я была похожа на голливудскую актрису тридцатых годов и поняла, что ни за что не сниму эти перья, даже если Муськин потребует их обратно, угрожая разделочным топориком.

…У Арсения даже взгляд потеплел, когда я вышла к нему навстречу в платье и боа. Мои волосы были собраны в высокую прическу, в ушах поблескивали крохотные жемчужинки.

– Ты прямо как какая-нибудь европейская принцесса, – похвалил он. – И потом, ты угадала мои мысли.

– Что ты имеешь в виду?

– На тебе жемчуг… – Он загадочно улыбнулся и жестом фокусника выудил из внутреннего кармана вечернего бархатного пиджака небольшой футлярчик. Я сразу поняла: опять что-то подарить хочет.

– Арсеник, мы, по-моему, договорились.

– Не понимаю, что тебя смущает. Вот, посмотри. – Он сам открыл футляр и приложил к моей шее отливающую бледным закатом прохладную жемчужную нить. – Как специально к платью выбирал.

Я мельком глянула в боковое зеркальце и не нашла аргумента против. Это и правда выглядело мистическим совпадением. Арсений ведь действительно не знал, в каком платье я собираюсь выйти. Да я и сама не знала об этом еще утром. Волшебство! Судьба!

– А куда мы, кстати, едем? – спросила я, когда он лихо гнал кабриолет по Кремлевской набережной.

– Мы едем на теплоход! – объяснил Арсений. – Приглашает один мой знакомый. Он устраивает прием по случаю дня рождения его дочери.

Мы немного опоздали и оказались последними гостями, вступившими на борт. Еще бы пару минут – и переливающийся сверкающими электрическими гирляндами теплоходик отчалил бы от скромной пристани без нас.

Арсений представил меня хозяину торжества. Хозяина же представлять не было необходимости, потому что им оказался весьма известный политик, к тому же ведущий известной публицистической телепередачи.

– Дмитрий Веденеев. – Он мягко пожал мою протянутую ладонь. – Арсений, где ты берешь таких красавиц?

Это явно был комплимент, но его слова безжалостной пчелкой укололи меня. Он сказал «красавиц» – по всему выходило, что я не первая в длинной веренице тех, кто появлялся в обществе под ручку с Идеальным Арсением. Конечно, глупо было бы думать, что человек с его данными ведет пуританский образ жизни, но я бы предпочла, чтобы эта информация осталась за кадром.

И еще мне показалось, что этот Веденеев смотрел на меня с явной неприязнью. Уж не знаю, чем я это заслужила, мы и знакомы-то были всего несколько минут. Его внимательный взгляд, как назойливый репейник, цеплялся к моему платью, украшениям, волосам, туфелькам. Сканировал, приценивался. Может быть, я просто напомнила ему кого-то?

– Не обращай на него внимания, – шепнул Арсений, тихонько сжимая мой утонувший в перьях локоть. – Дмитрий вообще-то меня немного недолюбливает.

– Зачем же мы тогда сюда приперлись?

– Расслабься. Веселись. Ешь, танцуй, общайся. Извини, но мне просто надо было сюда попасть – по стратегическим причинам, – туманно объяснил он. – Я тебя оставлю ненадолго. Я мигом.

Я пожала плечами и отправилась на открытую палубу, где толпилась основная часть гостей. Трио набриолиненных мулатов в пижонских белых смокингах ненавязчиво играло джаз. Тонкокостные официантки (наверное, это были переодетые манекенщицы) подиумной походкой дефилировали взад-вперед, поднося гостям огромные подносы с бокалами, миниатюрными пирожными, канапе и фруктами. Я польстилась на кусочек творожного торта. Честно говоря, я немного обиделась на покинувшего меня Арсения. Зачем он вообще меня сюда привел? Я здесь никого не знаю, никто мной не интересуется, ни с кем мне не хотелось заговорить…

– Привет! – Звонкий девичий голос прозвучал над самым ухом.

Я обернулась, предварительно осенив лицо доброжелательной, светской улыбкой американской бизнес-леди – чии-и-и-з!

Девушка, остановившаяся передо мной, была мне незнакома. Хотя и очень хорошенькая, просто картинка. Пусть у нее и была скорее не природная, а вымученная в дорогих салонах красота – какая разница? – главное, что радовала каждая ее черточка, за которую цеплялся взгляд. Волосы цвета горного меда. У челки чуть светлее, на затылке почти каштановые. Гладкая, умело припудренная кожа. Блестящие перламутром, четко прорисованные губки. На ней была серая юбка от «Вивьен Вествуд» – не так давно я видела аналогичную в витрине в Столешниковом и едва в обморок не упала, поинтересовавшись ценой. И черный бархатный топик, приподнимающий ее круглую загорелую грудь.

– Привет. Мы знакомы?

– Пока нет. Меня зовут Таня. Таня Веденеева.

Я поняла, что это дочь нелюбезного Дмитрия, кажется, именно она и является хозяйкой сегодняшнего вечера. Я смутно припомнила: Арсений говорил что-то о ее дне рождения.

– С днем рождения! – улыбнулась я.

– Спасибо.