Неукротимый - Сьюзен Стивенс

— Разумеется, компромисс — неотъемлемая часть твоей адаптации к новой ситуации, — настаивал Начо, следуя за Грейс вдоль берега реки.

Он мельком увидел выражение ее лица: она все еще сердилась. Ее мысли были почти осязаемы: «Что ты можешь знать об этом?» И впервые в жизни ему было нечего ответить.

— Почему я должна идти на компромисс? Для меня это сродни поражению.

— Грейс! Осторожно, ветка…

— Со мной все в порядке, — гордо ответила она, и собака плавно скорректировала траекторию ее движения так, что Грейс обошла большую, упавшую с дерева ветку.

Но она все еще не знала, что стоит слишком близко к крутому обрыву береговой линии и что она легко может упасть в бурную горную реку. Внезапный страх сковал Начо и вернул его в прошлое, к трагедии, которую он должен был предотвратить.

— Может, я и не могу увидеть реку, — сказала Грейс, словно прочтя его мысли, — но я ее слышу. И у меня есть Бадди, с ним я в безопасности.

— И ты считаешь, что не рискуешь свалиться в воду? — с сарказмом спросил он, в то время как ужасные воспоминания снова всплывали в его памяти. — Но даже если это вдруг произойдет, твой пес, разумеется, прыгнет следом и спасет тебя.

— Да, — твердо ответила она, проигнорировав сарказм в его голосе. — Бадди может гораздо больше, чем ты можешь себе представить.

У Начо было достаточно богатое воображение, и все же, пока Грейс находится здесь, он ответственен за нее.

— В следующий раз, когда надумаешь рискнуть своей жизнью, для начала позови меня.

Он стиснул челюсти, когда Грейс рассмеялась в ответ. Было бы лучше, если бы Грейс сразу ушла.

— Извини, если тебя шокирует моя самостоятельность. — Она гордо вскинула подбородок. — Ты предпочел бы, чтобы я заперлась в гостевом коттедже до твоего приезда?

— Если ты планируешь вести со мной дела, то тебе, во-первых, стоит быть немного вежливее, а во-вторых, сговорчивее.

— Сговорчивее? За кого ты меня принимаешь? Если ты подобным образом разговариваешь со всеми, не стоит удивляться, что с тобой не очень-то вежливы. Моя работа, насколько я ее понимаю, состоит в том, чтобы самостоятельно вынести суждение о твоем вине. Так что моя сговорчивость — последнее, что должно тебя беспокоить ради твоего успеха и успеха твоего бизнеса в целом.

У нее был на все готов ответ. Она очень изменилась во всех отношениях, кроме, пожалуй, одного: она была столь же привлекательной внешне, как и прежде.

— Тебе очень повезло с Элиасом, — заметил он.

— Да, — ответила она, впервые расслабившись за все время их разговора. — Он взял меня на работу, когда никто другой не рискнул бы. И он оплатил мое обучение.

Было интересно видеть, как она открывается. Хотя она, видимо, совсем недавно закончила обучение и явно не была экспертом того уровня, на который он рассчитывал.

— Я не понимаю, почему Элиас не был до конца откровенен со мной. Ему стоило всего лишь поднять трубку и объяснить, что он намеревается сделать.

— А ты бы позволил мне приехать, если бы был в курсе?

У него не было ответа на этот вопрос.

— И пожалуйста, не вини своего секретаря, — настаивала Грейс. — Ты, должно быть, уже был в самолете, когда Элиас отправил электронное письмо.

Его личный помощник звонил, но Начо почти его не слушал. Он встречался в Лондоне с одним из старых бизнес-партнеров отца. Он напомнил ему о тех временах, когда отец Начо колесил по всей Европе и во время его отсутствия старший сын был главой семьи.

Разговор вернул Начо в далекое прошлое. Только школьником он узнал правду. Его родители — не единственные, кто умел хорошо хранить секреты. Начо делал то же самое большую часть своей жизни.

— Так ты не будешь ругать своего секретаря, правда? — продолжала настаивать Грейс.

— Нет, конечно нет, — ответил он, возвращаясь в настоящее.

Грейс кивнула в знак благодарности и уверенно продолжила идти за собакой. Что бы Начо ни думал о том, что Элиас прислал вместо себя Грейс, он не мог не думать о том, как жестоко обошлась с ней судьба.

— Какой здесь прекрасный воздух, — глубоко вдохнула Грейс. — Как хорошее вино: свежее и терпкое, с нотками спелых фруктов и легким цветочным ароматом.