Титаник-2 - Ольга Тропинина

— Что будете пить? — спросила Маша, изучая напитки на тележке.

— Сухое.

— Два сухого, пожалуйста, — сказала девушка.

Стюардесса подала им вино.

Маша протянула Соболеву стаканчик.

— За знакомство, — сказал он и сделал глоток. Вино оказалось не самым худшим.

Дмитрий окинул девушку оценивающим взглядом: чувственные губы, правильный греческий нос, чуть раскосые глаза, пикантные ямочки на щеках…

— Если не секрет, Маша, чем вы занимались в Испании?

— Да так, моталась по делам. Хотела устроиться на лето гидом. Подруги говорили, что можно неплохо подзаработать.

— И ваша мечта осуществилась?

— С точностью до наоборот. Меня постигло страшное разочарование. Работу найти, конечно, можно, но платят ужасно мало… — Девушка неожиданно прервала фразу и спросила: — А чем вы занимались на родине Сервантеса?

— Со стариной Мигелем нас объединяет род занятий, — важно заметил Дмитрий. — Правда, он достиг вершин в литературе, а я пока топчусь у подножия горы, — скромно закончил он.

— Так вы писатель! — воскликнула Маша, бросив на него взгляд, полный восхищения. — Я так мечтала познакомиться с настоящим писателем. Я все время гадаю, как это им удается сочинять такие грандиозные романы, фантазировать, играть со словом… — Она вдруг умолкла и стала пристально всматриваться в лицо Дмитрия, будто что-то припоминая. — Постойте, кажется, мне лицо ваше знакомо. Где-то я вас видела. Неужели… Вы — знаменитый Соболев?

— Да, — коротко ответил явно польщенный Дмитрий.

— Вот это удача! Лететь вместе с самим Соболевым!

— Маша, — легко коснулся руки девушки Дмитрий, — не надо так громко. Иначе отбоя не будет от любителей автографов.

— Конечно, конечно, — почти шепотом продолжала Маша. — Скажу девчонкам, что сидела рядом с самим Соболевым, так они просто сдохнут от зависти.

— Надеюсь, до этого не дойдет…

— Боже, я познакомилась с автором «Белой звезды», — продолжала разыгрывать спектакль Маша.

— А я познакомился с очаровательной сиреной.

— Спасибо. — Девушка потупила взгляд, на ее щеках даже заиграл легкий румянец.

— А чем, Маша, вы занимаетесь в Москве?

— Пока я на перепутье, — поджала губы Маша. — Есть варианты… — Она встала с кресла. — Извините, Дмитрий, я отлучусь на минутку.

Изящным движением поправила длинные вьющиеся волосы. Грациозно потянулась, демонстрируя гибкую фигуру, округлую грудь. У Соболева перехватило дыхание: нельзя упускать такую девчонку. Само Небо послало ему эту красотку.

Когда девушка вернулась, он сказал:

— Маша, как вы отнесетесь к тому, если я предложу вам работу переводчика в своем литературном агентстве? Испанским вы владеете…

— Английским в совершенстве, — добавила Маша. Она вела игру осторожно, ставка была очень высока. Соболев наивно полагает, что он охотник, и не следует его в этом разубеждать.

— Вы можете взять время на размышление и дать окончательный ответ чуть позже.

— Разумеется, ради соблюдения приличий я должна поразмышлять несколько дней, но когда предлагает работу сам Соболев, в порядочности которого не приходится сомневаться…

— Прекрасно. В таком случае, Маша, готовьтесь к путешествию на легендарном «Титанике». Билет я вам обещаю.

— «Титанике»? — медленно повторила девушка, хлопая длинными ресницами. На этот раз она была и в самом деле поражена.

* * *

Екатерина Шадрина долго не могла уснуть, в сотый раз рисуя в воображении картины своего плавания. Вот она стоит на носу корабля, точно Кейт из фильма о «Титанике», устремив взгляд в неизвестность, и бесстрашно несется навстречу волнам своей судьбы. Наконец она погрузилась в сон под мерный перестук колес скорого поезда «Екатеринбург — Москва». Когда она открыла глаза, за окнами было по-прежнему темно.

«Станция», — подумала девушка, увидев мерцающие огоньки фонарей на перроне.

Прошло минут двадцать, а поезд не собирался трогаться. Эта тишина испугала девушку, она забеспокоилась. Когда же он помчит дальше, навстречу ее мечте? Катя зажгла ночник и посмотрела на часы. По расписанию поезд на этой станции должен стоять пять минут. Неужели что-то случилось?

Девушка сунула ноги в тапочки и направилась в тамбур. Заспанная проводница находилась у открытой двери вагона.

— Почему не едем? — спросила, поеживаясь от ночной прохлады, Катя.

— Сама еще не знаю… Вон электрик идет, сейчас выясним. Рома, что там?

— Товарняк сошел. Часов на пять застряли, — бодро ответил ей молодой парень.

— Вы с ума сошли! — в ужасе воскликнула Катя.

— Я тут не виноват, — невозмутимо произнес Роман. — Если повезет, за четыре часа управятся. Всякое бывало.

Катя окончательно проснулась. Если поезд проторчит здесь пять часов, то она опоздает в аэропорт на встречу с представителями фирмы, и тогда… тогда все пропало. Слезы отчаяния душили ее. Наверное, она слишком рано поверила в то, что мечта ее сбудется.

Проводница, полная женщина неопределенного возраста, с сочувствием смотрела на побледневшую девушку.

— Куда спешишь? Вся жизнь впереди, молоденькая еще! — попыталась успокоить она Катю.

— Меня ждут в аэропорту, а если опоздаю — никуда не полечу!

— Ничего страшного, тебя отправят другим рейсом. Возьмешь справку у начальника вокзала…

— Да я в Лондон лечу! — обреченно махнула рукой Катя.

Проводница покачала головой.

— Эх, не повезло тебе, — вздохнула она. — Надо же такому случиться… Я и не припомню, когда мы в последний раз опаздывали.

— Надо было самолетом лететь, — в сердцах бросила Катя.

— У них своих проблем хватает. А вдруг погода нелетная? Или перебои с горючим?

Катя, поникшая, побрела в купе.

— Что случилось? — спросил ее Алексей, тот самый, с которым она вела горячие споры о таланте и поклонницах.

— Авария… Товарняк сошел с рельсов… Поедем лишь через пять часов, — убитым голосом сообщила Катя. — А это значит… — Она умолкла, не в силах справиться со слезами.

Алексей почесал затылок:

— Да, ситуация… Когда, говоришь, у тебя самолет?

— В двенадцать. В телеграмме написано, что я должна приехать в аэропорт к двенадцати, а рейс в два часа, — сквозь слезы чуть слышно проронила девушка.

— Так-так… — Алексей пытался найти выход. — Успокойтесь, Катя. Не все еще потеряно. Даст Бог, поедем через полчаса.

— А если не даст? Ведь у меня этот шанс, может быть, единственный в жизни…