Мы встретимся вновь - Виктория Холт

Был час ночи. Мы заняли свой пост в полночь, а через час нас должна была сменить следующая пара.

Изредка переговариваясь, мы вглядывались в море.

— Какая странная наступила жизнь, — сказала Дорабелла. — По крайней мере не такая унылая. Я нашла, что однажды…

— Такое было, когда ты сбежала со своим французом. — Ты не поняла меня тогда. Я увидела жизнь, лежащую передо мной… год за годом… день за днем то же самое. И вот импульс. О, ты не поймешь. Виолетта всегда выполняет свой долг.

— Ты оставила Тристана. Вот что я не могла понять.

— Он только ребенок… О, бесполезно объяснять. Я думала, что останусь в Париже, и Дермот даст мне развод. Я вышла бы замуж за Жака Дюбуа, и ты могла бы приехать ко мне. Я думала, что все как-то образуется.

— Очень похоже на тебя. Ты придумываешь нечто невероятное, дикое и воображаешь, что все как-то должно образоваться. Вернее, все должно кончиться хорошо.

— Не ругайся.

— И все это было глупо и глупо кончилось.

— Ты никогда не поймешь.

— Думаю, что понимаю… и очень хорошо. Внезапно я увидела свет на воде. Далеко в море, почти на горизонте. Он исчез. Нет, вот опять появился.

Дорабелла вглядывалась в море.

— Свет, — шепнула она. — О, Виолетта, они идут к нам. Вторжение началось!

— Подожди минуту, — шепнула я в ответ. Да. Свет исчез. Нет, появился.

Несколько секунд мы следили за огнями на воде.

— Вот еще, и еще, — закричала я. Свет, опять темно… огни, казалось, качались и даже подпрыгивали. — Мы должны поднять тревогу, — сказала я. — Немедленно. Я позову Гордона, а ты жди здесь и наблюдай.

Я поспешила к дому, поднялась к комнате Гордона и постучала в дверь. Никто не ответил, и я вошла.

Он крепко спал.

— Гордон! — закричала я. — Они идут. Вторжение.

Он вскочил и стал торопливо одеваться. Выйдя из комнаты, мы увидели одного из слуг.

— Разбуди всех, — крикнул Гордон. — Подними тревогу.

Мы побежали вниз. Дорабелла шла навстречу.

Море сейчас было темным. Интересно, понял ли враг, что огни заметили?

Везде слышны были голоса, на скале несколько человек всматривались в море. Прибыла целая команда добровольцев.

— Надо ли сообщить в Плимут, сэр? — спросил один из них.

— Мы приказали звонить в колокола в Полдауне, сэр, — сообщил другой.

И в самом деле мы услышали колокольный звон.

Дорабелла и я были просто ошеломлены, потому что море опять погрузилось в темноту и огни полностью исчезли. В растерянности мы посмотрели друг на друга. Мы не могли ошибиться, мы ясно их видели. И вдруг блеснул свет.

Мы были оправданы. Они и в самом деле были там. На мгновение я почувствовала облегчение, но тут же устыдилась, поскольку оно никак не соответствовало моменту.

Среди наблюдателей было несколько рыбаков.

Я услышала, как кто-то из них рассмеялся, а затем и другие присоединились к нему.

— Это была рыба, — закричал кто-то. — Это не немцы, а косяк рыбы.

Наступила глубокая тишина. И затем уже все облегченно расхохотались.

Мы с Дорабеллой не могли скрыть нашего унижения.

— Не переживайте, мисс, — сказал какой-то старик. — Вы же не ожидали и не знали об этом… вы же не из этих мест. Мы видели это не раз и не два. Это знакомо нам.

— Вы все сделали правильно, — сказал Гордон и, поднимая голос, обратился ко всем собравшимся: — Мы показали, что у нас есть защита. И если что и случится, то мы будем предупреждены.

Конечно, это оказалось лишь свечение рыбных косяков. Но ночь, когда мы вызвали почти целую армию ради ложной тревоги, никогда не забудется.

Мы с трудом могли поверить в то, что происходило. За узкой полосой воды, которая так милостиво отделяла нас от краха, находились немцы, оккупирующие более половины Франции, включая все порты, французская армия была демобилизована, флот в руках врага, французов, которые когда-то не соглашались на сепаратный мир, сейчас уговаривают, чтобы они выступили на стороне немцев и помогли тем в войне против Британии.

Все время мы ожидали новых потрясений.

Мы слышали, как премьер-министр выразил сожаление и удивление по поводу того, что наши бывшие союзники принимают такие условия.

Однажды вечером мы услышали, как по радио выступал генерал де Голль, который находился в Англии и был полон решимости освободить свою страну, сохранить ее независимость и помочь Британии в войне против Гитлера.

Я думаю, мы были в состоянии приподнятости, когда слушали нашего премьер-министра, который никогда не переставал внушать нам мужество и надежду. Он требовал, чтобы мы были готовы. Мы должны биться с врагом в любом месте нашего острова, если враг окажется здесь. Мы победим… и, как бы то ни было, он заставил нас поверить в это.

Приехала Гретхен. Она явно переменилась. Эдвард был дома, и ужас неминуемого несчастья оставил ее. Рана его была незначительна, и Гретхен, наверное, уже хотела бы, чтобы она заживала не слишком быстро. Но вот Эдвард снова ушел в свой полк и был готов к защите родины, но теперь он здесь, на своей земле, а не где-нибудь в чужих странах.

Говорила она осторожно. Я знала, что Гретхен боялась казаться очень счастливой в связи с возвращением Эдварда, к тому же не хотела каким-то образом привлекать внимание к тому факту, что Джоуэн не вернулся. Я читала ее мысли и знала, что она читает мои, и чувствовала себя ближе к ней в это время, ближе, чем даже к Дорабелле.

Однажды Гретхен сказала мне:

— Что происходит с этим мальчиком… я имею в виду Чарли, того, что из Лондона?

— Что ты подразумеваешь, Гретхен? Гордон думает, что он довольно сообразительный мальчик.

— Он, конечно, такой. Но я замечаю, что он следит за мной, наблюдает. Однажды я увидела, как он очень странно посмотрел на меня. Он поворачивается и убегает, когда видит, что я замечаю это, и притворяется, что ничего не делал. Знаешь ли, это слегка обескураживает.

— Возможно, ты просто вообразила что-то.

— Вначале я так и подумала, но это случается все время. Как-то в саду я посмотрела вверх, в окно, и увидела его там… он наблюдал за мной. Что это значит?

— Не имею никакого представления.

— И малыш делает то же самое.

— Берт?

— Да. Берт. Походит на игру. Я не могу понять, в чем дело. В любом случае, от этого бросает в дрожь.

— Посмотрю, что могу сделать.

— Как ты там ни было, но чувствую, что я не нравлюсь им.

— С чего бы это? Они интересуются всеми и всем. Для них это такая перемена жизни. Думаю, что они здесь неплохо освоились.