В поисках любви - Барбара Картленд

Она слегка нахмурилась.

— Разумеется, им повезло. У них есть родители, которые устраивают их браки. Так принято в аристократических кругах.

— Но разве… твоя крестная… она не может., найти тебе подходящую партию? — робко поинтересовалась Гильда.

Говоря это, она подумала, что «найти подходящую партию» звучит необыкновенно холодно. Но раз так принято, то для Элоизы это тоже вполне приемлемо.

— Крестная так несообразительна! — зло бросила Элоиза. — В прошлом году я предложила ей свести дружбу с лордом Корнуэллом, чей старший сын оказывал мне всяческие знаки внимания. Так она отказалась, сказала, что, видите ли, не так хорошо знает семью Корнуэллов!

— Я могу ее понять.

— Можешь, потому что ты так же глупа, как она! — взорвалась Элоиза. — И осмелюсь заметить, что мама, будь она жива, и следуя этим принципам, поступила бы не лучшим образом! Нельзя допускать никаких послаблений, когда речь идет о продвижении по общественной лестнице!

Гильда помолчала, а потом спросила:

— Маркизу тоже подыскивают подходящую партию?

— Не сомневаюсь, что многие герцоги, герцогини, графини и графы, у которых есть дочери на вещанье, так или иначе пытаются свести дружбу с маркизом, — ответила Элоиза. — Но, уверена, ему и дела нет до этих простушек. Он сам выберет себе супругу.

— Тогда будем молиться, чтобы свой выбор он остановил на тебе, — сказала Гильда.

— Сейчас мне не молитвы нужны, а изобретательность, — фыркнула Элоиза. — Слава Богу, этого у меня не отнять! Конечно же, маркиз сейчас просто с ума сходит, гадая, где я и с кем!

— Ты скажешь ему, что была здесь?

— Да ты совсем ненормальная! — воскликнула Элоиза. — Я скажу ему, скромно потупив глазки, что прекрасно провела время. В моем голосе будут звучать мягкие, проникновенные нотки. Он подумает, что я встречалась с кем-то из поклонников, и это заставит его ревновать.

Тогда-то он и решится сделать мне предложение!

Элоиза откинулась на подушки, устремила взгляд в потолок и предалась мечтаниям о том блаженном времени, когда она станет маркизой.

Наконец Гильда рискнула нарушить молчание:

— Я, конечно, плохо разбираюсь в таких вещах… но разве маркиз не решит, что с твоей стороны не слишком хорошо, если ты позволяешь себе целоваться с другими мужчинами?

— Если бы никто не хотел добиться моего расположения, он бы счел это довольно странным.

— Конечно, я понимаю, что другие мужчины не могут не восхищаться твоей красотой, но разве ты должна отвечать им взаимностью?

— Ты не знаешь, о чем говоришь, — возразила Элоиза. — Позволь мне самой решать, как завоевать маркиза. Я знаю, что делаю.

— Да… конечно, — пробормотала Гильда.

Когда подошло время пить чай, Элоиза сочла, что спускаться ей незачем, и велела Гильде принести поднос наверх.

Гильда достала лучший мамин фарфор, накрыла поднос тонкой кружевной салфеткой и разложила хрустящие тосты. Она надеялась, что сестре они понравятся.

Когда они выпили чаю, Гильда обратилась к сестре:

— Мне… нужно кое о чем… попросить тебя, Элоиза.

— О чем же? — насторожилась сестра.

— Если… я приеду в Лондон… ты бы не смогла… помочь мне подыскать какую-нибудь… работу?

Элоиза нахмурилась:

— Ты хочешь приехать в Лондон? Но зачем?

— Я много об этом думала, — сказала Гильда. — Я не могу позволить себе оставаться здесь, у меня совсем нет средств. Если бы я могла где-нибудь заработать… но здесь у меня просто нет такой возможности.

— А почему ты думаешь, что в Лондоне у тебя такая возможность будет? — спросила Элоиза.

Она говорила довольно агрессивно, и Гильде даже показалось, что в глазах сестры она прочитала враждебность.

— Я могла бы… давать уроки детям… или устроиться гувернанткой.

— Гувернанткой? — в ужасе повторила Элоиза.

— Ну… что-то вроде… этого.

— А обо мне ты подумала? Как я буду выглядеть, если все будут знать, что моя сестра — самая обыкновенная служанка! Как это отвратительно!

— Прости… — промолвила Гильда, — я не знала, что это тебя так расстроит.

— Конечно, расстроит! — огрызнулась Элоиза. — Я пользуюсь таким успехом! Я никогда никому не признавалась, что родилась в бедном, обшарпанном доме и что у моего отца не было никаких доходов, кроме солдатского пайка!

Гильда и раньше чувствовала, что сестра стесняется своей семьи. Но теперь, когда она услышала это от самой Элоизы, она крепко сцепила пальцы, чтобы скрыть дрожь в руках.

— Прости, Элоиза, — быстро проговорила она. — Я не хотела тебя расстраивать. Я как-нибудь обойдусь.

Говоря это, она вспомнила, как вчера вечером проверяла свои расходы и пришла к выводу, что прожить на скромную мамину ренту не представляется возможным.

— Если хочешь воспитывать детей, — сказала Элоиза, — устройся воспитательницей здесь!

— Здесь уже есть преподавательница, и если я займу ее место, бедной мисс Крю придется умереть с голоду, — отозвалась Гильда.

Повисло тягостное молчание, после чего Элоиза сказала:

— Говорила я тебе, выходи замуж. Неужели здесь нельзя найти какого-нибудь фермера или преуспевающего коммивояжера, для которого брак с тобой будет большой честью?

Гильда встала с кушетки, на которой сидела, и подошла к окну.

Она стояла так несколько минут отнюдь не из желания насладиться прекрасным видом: она старалась унять подступившие слезы.

Теперь она была полностью уверена, что Элоиза не питает никаких нежных чувств ни к ней, ни к памяти матери.

Сестра полагает, что для Гильды вполне подходит стать фермершей. Даже лучше, чем гувернанткой. Это абсолютно ясно свидетельствовало о том, какие чувства Элоиза на самом деле испытывала к сестре.

Наконец Элоиза сказала:

— Выходит, я должна помочь тебе деньгами. Но я хочу, чтобы ты знала: я нахожу нужду, в которой ты живешь, отвратительной.

— Ничего, Элоиза, — с трудом выдавила Гильда. — Как-нибудь проживу.

Элоиза, казалось, совсем не слушала.

Злоба и неодобрение очень не шли к ее красивому нежному личику. Сейчас она выглядела примерно так же, как в детстве, когда ей не удавалось добиться своего.

— Я знаю, что делать, — произнесла она. — Я буду посылать тебе по двадцать фунтов в год, пока ты не выйдешь замуж. И не выпрашивай большего!

— Я… ничего не выпрашивала!

Гильда пыталась говорить с достоинством, но ее голос дрогнул, и по щекам побежали слезы.

— Я дам тебе денег, — продолжала Элоиза, ничего не замечая, — но только с одним условием: ты не приедешь в Лондон и не будешь ничего у меня требовать.