Лайки вместо цветов - Дарья Сойфер

Есть люди, которые любят иногда расслабиться и поваляться на диване, Леру же не покидало чувство, что её кто-то наказал. В квартире она бывала обычно только для того, чтобы поспать, и теперь, увидев свою пещеру днём, пустую и плохо пригодную для жизни, поначалу захотела прямо с порога развернуться и уйти. Единственным намёком на уют был кактус Кот, и того она пять минут назад принесла из багажника. Оператор Дима был прав. Живой зверь у неё сдох бы давным-давно. Печься о благосостоянии животного мира Лера могла только издалека.

Финансовое планирование тоже не относилось к числу её сильных сторон. Пока нормальные люди вели приложения с бюджетом, Лера действовала проще. Есть у тебя деньги – трать. Нет – заработай. Никаких запасов на чёрный день. А он пришёл – и ситуация обстояла следующим образом: через две недели платить за квартиру. И если это сделать, то на еду останется около десятки до конца месяца. Не стоило, конечно, так швыряться купюрами в ресторане и мужском стриптизе… Кажется, Лера даже пихнула пятисотенную в одни сияющие трусы. Так ведь не пойдёшь же теперь с просьбой вернуть? Тем более Лера совершенно не помнила, что было выше пупка.

Есть ещё, конечно, мама. Которая с радостью примет Леру обратно в гнездо. Но снова вот это «ты покушала?», «я тебе на джинсах коленки заштопала!», «тетя Валя дала барсучий жир, давай натру, а то что-то ты ночью кашляла»… Нет. Ещё лет пять назад Лера твёрдо решила: с мамой она будет жить только в том случае, если кто-то из них станет овощем. Папа, конечно, тоже страдал от чрезмерной заботы, только это был его личный выбор. А Лера… Лера любила мать, но как-то больше на расстоянии.

Вариант оставался один: заработать. И тут пришлось согласиться с Тихоновой: связи – это капитал.

В ход пошла половина списка контактов. Пал Палыча Лера оставила напоследок, уж очень не хотелось расписаться в своей несостоятельности. Сначала пошла по однокурсникам мужского пола. Антон? В Берлине. Кирилл? В журнале для геймеров. Второй Кирилл? Сам перебивается с хлеба на воду. Мишаня Голдьман? Подался на второе высшее в режиссуру. Лёха Патрушев свалил в Таиланд, сидит на дереве и фрилансит. Отлично же! Капитал, что надо!

Дальше Лера решила обзвонить преподавателей с журфака. Тех, с кем она не разошлась во взглядах и не разгрызлась в кровавые слюни на экзамене. Лемешев принялся сетовать, что не ожидал такого от своей лучшей студентки; Назарчук, извиняясь, сообщил, что у него есть только одно местечко на кафедре, надо вести занятия в школе юного журналиста для старшеклассников. Лера скрепя сердце предложила свои услуги, и тогда Назарчук расхохотался так, что даже дыхание сбилось.

– Мне надо привлечь их в профессию, – простонал он между приступами смеха. – А не напугать до смерти…

Такого от alma mater Лера не ожидала. Стала звонить по сослуживцам, просто знакомым… Бесполезно. Вздохнув, зарегистрировалась на бирже фрилансеров. Уж в интернете-то денег должно быть валом! И что? Выяснилось, что начинающий пользователь без звёздочек в запасе может рассчитывать только на сто рублей за статью. И писать надо про шкафы-купе и подгузники.

Отчаявшись окончательно, Лера набрала Пал Палыча.

– А знаешь, я сам собирался тебе звонить, – выдал он после третьего гудка.

Ну вот! Не могла подождать ещё полчасика, чтобы не так унизительно?

– Я говорил со вторым каналом. По большому секрету.

– Могила, Пал Палыч.

В этой войне двух федеральных, в вечном противостоянии за бескрайнюю аудиторию глубинки, где телевыбор ограничен двумя кнопками, не было полутонов. Только чёрное и белое, красное и синее. Первый и второй. Был замечен в связях с подлыми конкурентами? Всё. Отправляйся прямиком на ТВ-магазин. Рассорился с руководством? Лезь через границу и подмигивай гадким обидчикам из вражеского эфира.

Лера знала, что в лагере красных меньше вольностей, старше аудитория, крепче сидит на горле шипастый ошейник благонадёжных редакторов. Но соблазн отомстить был сильнее, поэтому выслушать стоило.

– Они могут устроить тебя в передачу «Наша страна». – В голосе Пал Палыча сквозило сомнение.

– Что-то типа нашей? Рассказывать о проблемах в разных городах?

– Не совсем. – Пал Палыч медлил, явно придумывая, как бы подсластить пилюлю. – Скорее, наоборот. Надо рассказывать о прогрессе в разных городах. Ну, условно, надо тебе снять больницу в Костроме. Ищешь фасад, на который уже положили плитку, посещаешь с главврачом платную палату, куда на час подселили блаженную бабульку. Из тех, что всему радуются…

– И игнорируешь тот факт, что перед открытием больницы закрыли три других?

– Как-то так. Я сомневался, что ты согласишься, но если ты готова…

– Йеп.

– Что-что?

– Ага. Вы же знаете меня, Пал Палыч. И вы всерьёз это предлагаете?

– Ну, Валер, что есть, то есть…

– Вы ведь в курсе, почему я подалась в зоозащитники?

– Потому что любишь пушистиков?

– Потому что, Пал Палыч, эта единственная сфера, где я могу что-то сделать. Я не дура, и отлично понимаю, что в политике меня или заткнут, или заставят писать по госзаказу. Вы же знаете, что я так не могу…

– Зачем ты мне это говоришь? Идеалистка, да? Думаешь, одна такая умная и честная? Все когда-то такими были. Жизнь сложнее, чем тебе кажется. Иногда стоит прогнуться, чтобы сохранить позиции для чего-то другого. Важного.

– Я… – Лера сжала зубы. – Я так не могу.

– Стоило догадаться. Что ж, Лер. Удачи, куда б ты ни собралась.

Короткие гудки возвестили о нежелании Минаева продолжать разговор. Это был конец. Впору было вешаться или менять специальность. Слесарь? Электрик? Или на каком там факультете учился Соломатин… На сатанинском?

И снова накатила злость. Ныть и печалиться с пледом, какао и зефирками Лера не умела. А вот злиться – очень даже. И очень жаль, что до Соломатина простым отребьям из среднего класса не добраться без предварительной записи к его секретарше. Потому что очень хорошо было бы посмотреть в наглую рожу и спросить: «Ты незаконно выкупил землю. Ты собрался сносить особняк и выселять сотню псин в никуда. И ты реально думаешь, что наказать за это надо меня? Совесть свою тоже увольнять будешь?»

Нет. Уйти из профессии – значит поджать хвост перед Соломатиным. Как будто Лера взяла поиграть чужой совочек, дядя погрозил пальцем, она вернула игрушку и снова стала прилежной девочкой. Ха! Не дождётся. Она останется журналистом, даже если какое-то время придётся писать про помаду.

Лера мстительно фыркнула и посмотрела на своего безмолвного колючего друга.

– Слышь, Кошак? Мы ещё прорвёмся. Скоро будешь стоять на таком гламурном столе, что даже придётся поменять горшок.

Палец сам отыскал в телефонной книге Настю Тихонову, и через мгновение Лера услышала длинные гудки. Пришло время порадовать «девочек». Скоро в их издании будет работать хоть один приличный журналист.