Отец сводной сестры - Валентина Кострова

— Рома? А почему не позвонил, не предупредил? Я бы твоих любимых котлеток нажарила, - Софья Антоновна тепло улыбается, ждет, когда сниму ботинки, чтобы заключить в объятия. Терпеливо выдерживаю приступ материнской ласки, иду на кухню.

— Как дела? Ты сегодня не работаешь? Все же два часа дня.

— Из дома работал, Дина плохо себя чувствует, - смотрю на мать, та поджимает губы, демонстративно направляется к плите, шумно ставит чайник, включает газ.

— Даже не спросишь, что с ней, как она? – присаживаюсь на стул, пододвигаю к себе вазочку с сушками, конфетами. Беру сушку, сжимаю в кулаке, хрустит. Мать оглядывается через плечо, прищуривается.

— Молодая, выздоровеет. Вот у меня какой день давление, ты тоже не интересуешься, как мое здоровье.

— А надо? – сломанную сушку приходится съесть, передо мной ставят пустую чашку.

— Не будь таким злым.

— Я не злюсь. Уже остыл, - вскидываю глаза на мать, пока она наливает чай в чашку. – Мам, зачем ты так? Что тебе плохого сделала Дина?

— Ты забыл, как случилось у отца? – возвращается к плите, снимает чайник и наливает кипяток в мою чашку. – Хочешь очередной истории с брошенными детьми? А она тебе родит, не успеешь оглянуться, как обрадует полосками.

— Откуда в тебе столько ненависти к Дине? – чай горячий, поэтому кручу чашку в руках, наблюдая, как мать садится напротив. – Я никак не ожидал, что ты будешь помогать Лике.

— Лика тебя любит. И она взрослая женщина, которая многого повидала в жизни, пережила потерю мужа, трудности преодолела, а твоя Дина еще пороху не нюхала. Откуда ты знаешь, что ей взбредет в голову через год-два? Как влюбится в ровесника и ускачет от тебя, махнув хвостиком, а ты останешься один или с детьми от этой аферистки.

— Я не буду тебя переубеждать по поводу Дины, твоего одобрения мне не нужно, давно вырос. Просто предупреждаю, что я на ней женюсь и не позволю ни тебе, никому-то другому ее обижать. Тебе остается только смириться и постараться принять новую невестку и новых внуков, - залпом выпиваю уже остывший чай, встаю. Мама сверлит меня недовольным и одновременно негодующим взглядом.

— Она уже умудрилась залететь? Быстра, лиса, быстра!

— Она не беременна, если ты об этом, - понимаю, что вести объяснительную беседу с матерью бесполезно. Она себя уже настроила по поводу Дины. Жаль портит с ней отношения, все же родителей не выбирают.

— Рома, ты уходишь? Так быстро? – в голосе удивление, я оборачиваюсь.

— Привыкай к моим коротким визитам. И еще, - протягиваю руку. – Ключи от дома и квартиры верни мне, пожалуйста. Не хочу, чтобы возле меня вновь оказывались непрошенные гости.

— Рома...

— Мам, я даже не буду спрашивать, о чем ты думала, когда давала Лике ключи. Мне не интересно, кому из вас двоих пришла в голову идея о псевдо-беременности. Выводы сделал, радуюсь, что все обошлось малой кровью, что Лика из-за своей глупости сильно не пострадала.

— Как она? – сразу же переходит на интересную для нее тему, глаза вспыхивают. – Ты к ней поедешь? Ой, давай я с тобой!

— Мам! – строгим голосом осаждаю ее, она испуганно замирает и смотрит на меня невинным взглядом. – Забудь про сводничество с Ликой. Я не женюсь на ней, я не приму любую другую женщину, которую ты мне подсунешь. Ключи!

Тяжело разговаривать строгим, не поддающим никаким обсуждениям, тоном. Обычно я превращаюсь в жестокого тирана на работе, когда сотрудники нарушают все сроки сдачи своих работ. Кнут и пряник – идеально у меня работают в офисе, у меня никогда не было и нет кадровой текучки. С родными кнут и пряник стараюсь не использовать. С ними я пытаюсь понять, принять, подсказать, как в случае Регины с Диего. Конечно, первый порыв был запретить, но пришлось подумать над ситуацией, взглянуть на себя и на свое влечение к Дине, дать дочери добро. Подсказал ей только представить себя и Диего лет через двадцать вместе. В итоге, моя умная дочь поняла, что не готова жить в будущем с Диего. Я представлял себя с Диной. Первый раз было дико, больно и горько. Никак не мог увидеть рядом с собой эту милую девушку, вечно в воображаем будущем вырисовывались молодые соперники. Чуть позже, преодолев некоторые трудности в виде бывшего парня Дины, который отбывает срок в тюрьме, сомнений друг в друге, преодоления зависимости от общественного мнения, поймал свою мысль о том, что вижу Дину рядом с собой. С легкостью вообразил себе нас через двадцать лет: дом, собака, в выходные ждем в гости детей. И все идеально.

— Ты бы не спешил жениться на Дине, раз она не беременна. Пожили какое-то время вместе, - ключи от квартиры и дома ложатся мне на ладонь. Мама обиженно смотрит в глазах.

— Я хочу жить, мам, наслаждаться тем, что у меня есть без оглядки. Надеюсь чуть позже ты примешь Дину, уверяю тебя, она чудесный человек. У нее многому нам нужно учиться, - прячу ключи в карман, подхожу к матери и обнимаю ее. Она как-то тяжело и обреченно вздыхает, язвительное замечание оставляет при себе.

— Ты сейчас куда? – украдкой смахивает предательскую слезинку, но влажные глаза ей от меня не скрыть.

— Я по делам. Я тебе вечером позвоню.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ — Хорошо. Будь аккуратным в дороге.

Обуваюсь, не оглядываясь, выхожу из квартиры. Теперь навестить Лику и расставить точки в нужных местах. Утром мне позвонил дежурный врач и сообщил, что Воронцову перевели в обычную палату.