Компот из сладкой лжи - Маша Ловыгина

— Что? — выпучила глаза Надя. — Ты себе как это представляешь?

— Ха! А я и представлять не хочу, — хмыкнула Зая. — Ты у нас девушка умная, придумай что-нибудь! Только подумай, что если это он угодил под твою машину. Вот тогда ты его и прищучишь!

— Как будто, кроме него, больше подозреваемых нет! — Чарушина впилась зубами в пиццу. Ее продолжало потряхивать и бросать то в жар, то в холод, словно все эти дни внутри нее обживался вирус, который никак не мог решить — доконать или оставить Наденьку в покое.

— Прошу огласить весь список! — не отставала Зая. — Я же знаю, что ты уже что-то для себя решила.

— Господи, ну что я решила? — шмыгнув носом, Надя положила второй кусок. — Ладно. Смотри, есть еще водитель Тураева. Его зовут Сергей. Он такой… ну… спортсмен с замашками плейбоя. Пока молчит, еще куда ни шло, а рот откроет… — Надя поморщилась.

— И что ты про него думаешь? Мог?

— Вполне. Вот только я о нем почти ничего не знаю, кроме того, что он работает у Тураева недавно. Говорит, что с его женой не пересекался. Но в это верится с трудом. Мы с ним немного пообщались у Тураева дома. Неприятный тип.

— Так, понятно. Значит, у нас уже два подозреваемых — Тураев и его водитель. И как минимум, один из них знает, что ты интересуешься Лизой.

— Да, получается так… — Наденька провела ладонью по лбу, ощутив выступившую на коже испарину.

— А не могли они быть в сговоре? Почему Тураев не позвонил, а пришел сюда. Зачем? Ты уверена, что он был один? Зачем ты ему вообще дверь открыла?

— Он пригнал мою машину. Я оставила ее у его офиса на заводе, прежде чем мы поехали на квартиру. А не стала его приглашать сюда, потому что ты спала, а он принес пиццу. Неужели ты думаешь, что он мог…

— Что? — Зая отвлеклась от еды. Кусок лапши соскользнул и, словно змейка, нырнул в горку таких же белых гадов.

Чарушина обвела помутившимся взглядом разложенную на столе еду и почувствовала, как к горлу подступает тошнота.

— Нет, не может быть…

Вскочив, она кинулась в ванную комнату, где едва успела добежать до раковины. Ее тут же вырвало. Включив воду, Надя жадно присосалась к крану. В зеркале отразилось бледное лицо Заи. Через мгновение девушка приподняла Надины волосы и сдавленно произнесла:

— Вызвать скорую? Тебе плохо?

Чарушина помотала головой.

— Это нервы ни к черту… Реакция на мысль об отравлении. — Она умылась и, присев на край раковины, промокнула лицо полотенцем. — Он бы не стал так рисковать. Его видела соседка.

— Ты правда подумала, что он мог тебя отравить?! И меня тоже? — наконец дошло до Заи. — О… — она приложила ладонь к животу и замерла, прислушиваясь к себе. Не обнаружив похожих симптомов, медленно выдохнула. — Тебе просто необходимо поспать. Хочешь, я посижу рядом?

— Я уже в порядке, правда. Не беспокойся.

— Не буду! Зачем? Если с тобой что-нибудь случится, Ржевский достанется мне. Обещаю сделать его счастливым.

— Для начала тебе придется дождаться его из тюрьмы, потому что если со мной что-нибудь случится раньше того, как я найду настоящего преступника, он обязательно там окажется.

— Тогда тебе нужно позаботиться о себе, — серьезно сказала Зая. — И, раз уж у нас появились новые факты, я считаю, что об этом нужно рассказать следователю. А то получится как в прошлый раз…

— Этого-то я и боюсь, что получится как в прошлый раз…

— Тогда, может, сначала поговорить с этим твоим Кораблевым?

Под напором Заи не оставалось ничего иного, как набрать номер Кораблева. В конце концов у Нади и отмазка была, ведь он сам искал ее.

— Здравствуй, Денис, это я, — произнесла она, старательно проговаривая каждую букву. В горле все еще саднило, словно кто-то прошелся по нему наждаком.

В этот момент Зая схватила фотографию и выставила ее перед собой, напоминая о главном аргументе и, собственно, о причине этого звонка. Однако Надя, словно не замечая снимка, продолжила разговор в духе светской беседы. Сказывалось влияние дяди Тома, который частенько напоминал ей о том, что собеседника надо сначала "подогреть" и расположить к себе, прежде чем вываливать на него поток информации или требований. Это внутри Наденьки вечно полыхало, отчего путались мысли и вылетали совсем не те слова, которые были необходимы. Странно, что раньше она этого не понимала.

— Прости, пожалуйста, если отвлекаю от работы, но мне очень нужен твой совет. Когда освободишься, то, пожалуйста… Мне очень нужно увидеться с тобой.

Зая закатила глаза к потолку и стала обмахиваться фотографией, будто веером, всем своим видом демонстрируя неприятие подобных реверансов.

— Я в квартире родителей, — продолжила Надя. — Нет-нет, ничего не делаю, никуда не лезу… Упаси господь! Даже за руль не сажусь! Честное слово! Ты же знаешь, мне не к кому больше обратиться, чтобы спросить о Павле. — Она издала такой горестный вздох, что Зая испуганно посмотрела на нее.

Разумеется, у ее родителей были очень приличные знакомства среди врачей, но Наденька прекрасно осознавала, что обратись она к ним, слухи и разговоры будет уже не остановить. Кое-кто так и продолжает общаться с матушкой, и если ей донесут обо всем, то одному богу известно, как она переживет эту жуткую информацию. В любом случае, самой Наденьке будет не избежать перешептываний за своей спиной и жалостливых взглядов. Но это как раз полбеды. А вот здоровье Ольги Аркадьевны явно могло пострадать. Наде ведь все равно придется рассказать ей о том, что домик под Ялтой теперь под вопросом…

Нет, сначала нужно доказать невиновность Ржевского, чтобы не получилось, как в том анекдоте — ложки нашлись, а осадочек остался. А там уж как пойдет. Лишь бы Ржевский вышел из комы! Ей есть, что ему предъявить, виновен он или нет.

Ой, а если…

Наденька крепко зажмурилась и помотала головой, чтобы прийти в себя.

— Прости, Денис, ты что-то сказал, а я не расслышала… Ага, ага… — она опять отмахнулась от Заи, которая строила гримасы, пытаясь привлечь ее внимание. — Слушай, тут такое дело… Я думаю, что следствие идет не по тому пути. Я уже Залесскому говорила. Что? — она взглянула на экран. — Тебя плохо слышно! Але! Я кое-что нашла! Але! — Надя положила телефон, а поверх него ладони.

— Что он сказал? — голос Заи стал совсем тихим, будто она смирилась и приняла правила. Но уже через мгновение она протянула руки и, обхватив запястья Нади, воскликнула: — Что он тебе сказал? Он приедет?