Избранница герцога - Элоиза Джеймс

Элинор никогда не верила, что ей снова придется пережить тот кошмар, в который ее ввергла разлука с Гидеоном. Но сейчас она страдала во сто крат сильнее.

Герцог Гилнер вопреки ожиданиям согласился выдать свою дочь, леди Лизетт, за Вильерса. Он не пожелал заострить свое внимание на том, что у того уже шесть внебрачных детей. Сидя во главе стола он сказал:

— Полагаю, моя маленькая Лизетт уже сообщила вам, что не сможет выносить собственное дитя, так что все в порядке.

Элинор обвела взглядом всех, кроме Вильерса, сидевшего напротив через стол. Но даже из-под полуопущенных ресниц, она видела, что это был сюрприз. Лизетт явно не побеспокоилась сообщить об этом своему жениху, который, впрочем, быстро пришел в себя и спокойно кивнул, как если бы это было в порядке вещей.

Но это было не так. Он говорил Элинор, что хочет иметь законного наследника. Однако ей было слишком больно думать об этом, и она прогнала от себя эти мысли.

— Похоже, у нас двойной повод порадоваться, — сказала герцогиня. — У нас сразу две прекрасные пары.

Однако герцог Гилнер сдержанно воспринял ее сообщение, учитывая, что Ада, жена Гидеона, умерла.

«Прекрасный человек этот герцог Гилнер, — подумала Элинор. — Но слишком мягкосердечный. Не следовало давать так много воли Лизетт». Она вздохнула.

Энн пожала ее руку под столом в знак поддержки.

— Здорово она его окрутила, — прошептала Энн ей на ухо. И как отлично держится.

Элинор криво усмехнулась:

— Я рада, что ты со мной.

Энн приблизила губы к ее уху:

— Мы еще отомстим им, вот увидишь. У меня есть план.

И в этот самый момент Элинор явственно расслышала постукивание острых коготков по паркету. Сердце замерло у нее в груди. Невозможно... только бы это был не Ойстер!

Но это был именно он, это его коготки царапали сейчас паркет. Как он пробрался в парадный обеденный зал?

— О нет! — не выдержав, вскричала она.

Лизетт, сидевшая рядом с отцом, вскочила на стул и пронзительно завизжала.

Элинор попыталась поймать щенка, но не успела.

Ойстер прыгнул на стул к самым туфелькам Лизетт так проворно, словно у него выросли крылья.

— Он пытается укусить меня! — вопила Лизетт.

Энн позже вспоминала, что щенок с восторгом облизал ее туфлю и, казалось, хотел продолжать в том же духе.

Каковы бы ни были его намерения, но уже в следующую секунду Лизетт, преисполнившись отвращения, сгребла его в охапку и с силой, неожиданной для такой хрупкой леди; швырнула прочь от себя. Щенок перелетел через весь парадный стол и со стуком шмякнулся о стену, а потом, бездыханный, растянулся рядом.

Секунды текли очень медленно, как мед, капающий с ложки.

— Доченька! — вскричал вне себя герцог Гилнер.

Лизетт, остывая, испускала последние взвизги и дрожала.

Элинор, не помня себя, опустилась у стены возле распластанного палевого тельца щенка, прижимая к своим щекам его безжизненные толстые лапки. Он казался бездыханным. Она не знала, как сдвинуть его, чтобы не повредить.

Тогда Вильерс осторожно подложил свои широкие ладони под его шейку и тельце.

— Мы отнесем его в библиотеку, — сказал он, выпрямляясь.

Наверное, он все-таки глянул ненароком на Лизетт.

— И не смей смотреть на меня так! — выкрикнула она. — Ты не имеешь права так смотреть!

— Я не смотрю, — ответил Вильерс.

— Нет, ты смотришь, ты смотришь на меня точно так же, как твой бастард-сынок!

Гости обменивались ехидными улыбками, с нетерпением ожидая, что будет дальше. Но Вильерс молчал, прижимая к груди несчастного щенка. Энн поднесла платок к щекам Элинор.

— Это ты во всем виноват! — вскрикнула Лизетт, повернувшись к отцу.

Тот вскочил.

— Успокойся, Лизетт, — произнес он.

— Ты один виноват в том, что произошло, — не унималась Лизетт. — Он украл моего ребенка, моего малыша. — Ты ужасный человек! — снова обернулась она к отцу. — Гадкий похититель малюток у их несчастных матерей!

Резкий голос леди Маргерит прервал эту тираду.

— Не смей так разговаривать с отцом, Лизетт! — крикнула она. — Это ты приказала убрать ребенка от тебя, потому что он, видите ли, плохо пахнет в своих пеленках и хнычет по ночам.

— Это ложь! — вскричала Лизетт. — Вы все лжете!

Рука леди Маргерит сдернула Лизетт вниз на стул и, схватив за подбородок, приподняла ее лицо.

— Смотри мне в глаза! Это ты сказала твоей матери, что нужно избавиться от этого ребенка. Моя бедная сестра так никогда и не оправилась от этого удара. Она со слезами передала младенца на руки его отцу, зная, что он сможет лучше позаботиться о нем. Ты бы только разрушила жизнь собственного сына. И никогда, слышишь, никогда не смей порицать других за это!

— А я буду! — истерично рассмеялась Лизетт. — Во всем виноват мой отец. — Она остановила взгляд на Вильерсе:

— И ты виноват! Ты притащил сюда этого твоего жалкого бастарда, который напомнил мне о сыне!

Элинор не желала все это слушать. Осторожно взяв щенка у Вильерса, пошла прочь.

— И ты виновата! — понеслось ей вслед. — Думаешь, я не знаю, чем вы тут за...

Послышался какой-то всплеск, и голос Лизетт оборвался на половине тирады. Элинор невольно взглянула через плечо — это Энн, открыв графин, выплеснула всю воду Лизетт в лицо. Элинор продолжила свой путь с Ойстером на руках, лакей распахнул перед ней дверь в библиотеку, и по выражению его лица она поняла, что он слышал все происходившее в зале.

— Я принесу салфетки и холодной воды, госпожа, — суетился Поппер, усаживая ее на мягкие подушки.

— Боюсь, это бесполезно, — хмуро произнесла Элинор. Голова Ойстера бессильно свешивалась с ее согнутого локтя, он не открывал глаз. Она зажмурилась, надеясь, что эта страшная картина развеется как страшный сон. Но когда открыла глаза, все было по-прежнему, но теперь перед ней стоял Тобиас. Кровь отхлынула с ее лица.