5000 ночей одержимости - Дрети Анис

— Нет, не беременна, — заявила я.

Врач в накрахмаленном белом халате уставилась на меня сквозь очки в черной оправе, слегка надвинутые на нос. Она была высокой брюнеткой с волосами до плеч, собранными в свободный пучок. Ее голубые глаза излучали ауру интеллекта, смешанного с сочувствием.

— Мне жаль, если эта новость пришла к Вам в неподходящее время. — Мягко ответила она.

Гинеколог уловила намеки и сделала вывод, что это не радостное событие. Вместо того, чтобы поздравить меня, она заглянула в мою карту, вероятно, вычисляя мой возраст по дате рождения. Двадцать один год — не такая уж бесцеремонная юность. Тем не менее, я была слишком молода, чтобы стать матерью, поэтому схватила отрицание за рога.

— Ничего не пришло ко мне в неподходящее время, потому что я точно не беременна.

Доктор вздохнула. Она явно не просыпалась с мыслью о том, что проведет день, защищая науку перед недавней выпускницей колледжа.

— Анализ крови однозначен, Пия. Вы беременны.

— Я делаю уколы с семнадцати лет, — возразила я. — Так что беременность невозможна.

Хотя я знала, что моя судьба предрешена, я говорила с непоколебимой уверенностью. Если бы я отказалась от беременности, это каким-то образом отменило бы результаты, установленные медициной двадцать первого века.

— Противозачаточные уколы эффективны лишь на 94 %. Шанс забеременеть увеличивается, если есть задержки между приемами, особенно если зачатие происходит в период, когда укол менее эффективен.

Я почувствовала головокружение, так как отрицать правду становилось все труднее и труднее. Черт. Не стоило откладывать последний укол.

Со свадьбы Милана прошло две недели. Все это время я провела, съезжая из родительского дома в свою новую квартиру. Воспоминания об Акселе не отпускали меня ни на минуту. Когда переезд закончился, и мне больше не на что было отвлечься, просочились сомнения, правильно ли я поступила. Если уход от Акселя был правильным решением, то почему, черт возьми, это казалось таким чертовски неправильным?

Я поддалась своим внутренним демонам и поехала в Шато в Хемпстеде, чтобы разыскать его. Мне пришлось остановить себя прямо перед тем, как сделать решительный шаг. Слова всех остальных и мое прошлое пропитали сомнениями ту, казалось бы, волшебную ночь, которую мы разделили. Когда тебя так часто обжигали мужчины, начинаешь сомневаться в своей способности отличать хороших парней от плохих.

После внутреннего смятения в голову пришло кое-что похуже: у меня был незащищенный секс с незнакомцем.

Часто ли Аксель делал это с другими женщинами?

Мы были настолько захвачены моментом, что презервативы казались неважными. Супер-саморазрушительное поведение — я знаю, но, по крайней мере, я была в ударе. И все же… был ли Аксель несдержанным в целом или только со мной?

Я понятия не имела, спал ли он с кем попало без защиты и мне нужно было как можно скорее сдать тест на ЗППП. Если бы я была чиста, это могло бы означать, что я стала исключением для Акселя, как он был для меня, и, возможно, надежда все-таки была. Как только результаты анализов окажутся отрицательными, и если я все еще не смогу перестать думать о незнакомце, я поеду в Шато.

Вместо того чтобы навестить Акселя, я обратилась к врачу.

Ну, тесты на ЗППП были отрицательными; просто так получилось, что еще один тест оказался положительным. Учитывая, сколько раз Аксель трахал меня той ночью, разве это должно быть сюрпризом?

Когда в лаборатории проверяли анализы на венерические заболевания, они также проверили кровь на возможную беременность. Теперь я жалела, что пришла на проверку, как будто жизнь в отрицании могла каким-то образом освободить меня от этой реальности.

— Если это не то, с чем Вы готовы справиться… мы можем обсудить Ваши варианты, — многозначительно сказала она.

Я резко подняла голову, чтобы встретиться с ней взглядом. Она имеет в виду аборт. Черт. Я всегда полагала, что прерывание беременности — удел подростков после выпускного. Это казалось странным выбором для человека моего возраста, у которого есть работа и новая квартира.

Как я дошла до этого? Это была ситуация, с которой я не сталкивалась, и о которой никогда не задумывалась.

Врач обсудила различные варианты и вручила мне брошюры клиник на случай, если материнство окажется не для меня. Все это время я тупо смотрела на нее. Моя рука скользнула по животу, поглаживая кожу. Я никогда не обладала какими-то исключительными материнскими инстинктами. Казалось безответственным со стороны природы доверить мне чью-то жизнь. По всеобщему мнению, я была непутевой. Что я знала о том, как заботиться о другом человеке? У меня не было права браться за подобные начинания, так почему же мне было поручено защищать эту жизнь? Я буду нести ответственность, если с ней что-то случится. Это было пугающе… и в то же время странно чудесно.

— Можно мне взглянуть на это?

— Это?

— Это… — Мой голос прервался, пока я подыскивала слово, чтобы описать крошечное существо внутри меня. «Ребенок» звучало бы слишком официально, и я не смогла бы позволить себе альтернативный вариант после того, признала бы это слово. «Плод» звучало бы слишком клинически, поэтому я просто указала на свой живот. Мне нужно было встретиться с существом, растущим внутри меня, прежде чем принять решение, которое необратимо повлияло бы на него или на нее.

— Вы сможете сделать УЗИ через несколько недель.

До нескольких недель было так далеко.

— Ох, ладно. Но… откуда мне знать, на что это похоже? — выпалила я.

— Что Вы имеете в виду?

Я снова указала на свой живот.

— Маленький, — тихо сказала она.

— Насколько маленький? — Я подняла два тонких пальца, чтобы показать размер плода. Большой и указательный пальцы едва соприкасались, между ними оставался сантиметр пространства. — Больше этого?

Голубые глаза врача сверкнули весельем, а губы дрогнули.

— Меньше. — Она прижала мои изящные пальцы друг к другу, не оставляя места, чтобы обозначить размер. — Обычно сразу после зачатия плод размером с маковое зернышко.

Я недоверчиво уставилась на свои пальцы. Как такое маленькое маковое зернышко могло так круто изменить мою жизнь?

Я пыталась игнорировать образ одинокого макового зернышка, вспыхнувший в моем сознании, но картинка снова возвращалась. Крошечное черное маковое зернышко медленно вращалось в бесконечном цикле, заставляя меня опустить взгляд на живот.

Ты так вот на что ты похоже, маковое зернышко?

От беспокойства у меня скрутило живот. Самое крошечное, самое нежное и очень уязвимое маковое зернышко было доверено в мои руки. Мне — паршивой овце в семье, той, кто все портил и постоянно сеял хаос. Середина моей груди сжалась. Какую бы ошибку ни совершила природа,