( Не) пара для вампира - Мэл Кайли

Я любил Лару, и до неё наслаждался вниманием многих женщин, но так пронзительно хорошо мне не было ни с кем, кроме одной своенравной маркизы, словно ставшей моим продолжением.

Ощутив, что вампиресса близка к финалу, оторвался от манящих губ и прервал акт, на что бессмертная отреагировала стоном разочарования и тихим рокотом — ещё не рычанием, но звуками неудовольствия тёмной сущности.

— До чего же ты нетерпеливая, — усмехнулся, восстанавливая дыхание.

Сердце билось в груди, как заполошное, разгоняя кровь по венам.

— Скажи, что тебе это не нравится, — усмехнулась вампиресса, игриво поймав мою нижнюю губу своими губами. — Что ты не хочешь, чтобы я плавилась в твоих руках, изнывая от желания. Что не бредил мной последние несколько месяцев.

Николь воспользовалась тем, что я очарован звуками её мягкого завораживающего голоса, и рывком повалила меня на спину. Каждый раз ведусь на её обманчивую хрупкость и забываю, как сильны чистокровные.

Не отрывая потемневших от страсти глаз от моих губ, вампиресса сплела наши пальцы, прижала мои руки к простыням и мучительно медленно опустилась на меня, позволяя прочувствовать в полной мере, какая она узенькая и влажная.

— Мы не должны подумать о защите? — спросил срывающимся голосом, чувствуя, как дурею от похоти. А после долгого воздержания могу и сорваться. Особенно если она продолжит плавные, как танец, поступательные движения бёдер.

— Я не хочу защищаться от тебя, — улыбнулась вампиресса, любуясь опьянённой жертвой, отдающейся в её власть во всех смыслах.

Лицезреть уверенную в себе женщину, знающую, что она красива и соблазнительна — это дополнительный уровень удовольствия. Которое и так зашкаливало.

— Я имею в виду…

— Я знаю, что ты имеешь в виду, Марк, — усмехнулась Николь, наклонившись ко мне и скользя тёплыми ладонями по моей груди, а ниже пояса — играя с темпом. — Я не один месяц проработала в Манополисе.

И так развратно прозвучало, что в кровь плеснуло ревностью, разжигая огонь до предела. Опустил руки на её бедра, безмолвным жестом прося пощады, но разошедшаяся бессмертная и не думала останавливаться.

Молодое гибкое тело сигнализировало о том, что она на крайней точке возбуждения, а хищное выражение лица — что в третий раз она не позволит отобрать у неё желаемое.

— Я же сказала, что хочу тебя всего, — повторила маркиза, коснувшись кончиком языка моей шеи, выписывая им одной только ей известные узоры. — Всё, что ты можешь мне дать.

Мой отчаянный стон потонул во вспышке высшего удовольствия — плотского, сладострастного, непростительно короткого; её — в диком первозданном поцелуе. Прогнувшись в спине и рассыпав по плечам волнистые волосы, Николь отдавалась сладким спазмам, раскрыв губы в беззвучном крике.

И я ничего в жизни не видел соблазнительнее и красивее.

Потом маркиза легла рядом, уронив голову мне на плечо, и мы лежали в обнимку — уставшие, влажные от пота и бесконечно счастливые.

Тьма уходила из светлых глаз вампирессы, истинная суть успокаивалась, как крупная кошка, свернувшаяся клубком. Покрывая моё тело поцелуями, Николь повторяла подушечками пальцев светлые полосы шрамов на груди и животе.

— Прости меня, любимый, — одними губами произнесла она, заставив вынырнуть из заманчивой полудрёмы, в которую я начал погружаться. Во-первых, в постели не место извинениям, во-вторых, Ник никогда раньше меня так не называла.

— Ты получил их из-за меня.

— Ради тебя, — поправил возлюбленную. Бессмертная посмотрела на меня с удивлением. — Я получил их ради тебя и получил бы снова, если бы пришлось.

— Надеюсь, больше не придётся, — улыбнулась маркиза. — Знаешь, я всё вспомнила. Значит ли это, что ненавистный герцог мёртв?

— И когда ты собиралась мне сказать?! — я подорвался, как ужаленный, и приподнялся на локтях. Сон как рукой сняло.

— Ну уж точно не во время секса, — рассмеялась Николь.

Подумал, как давно не слышал её чудесный смех и как успел по нему соскучиться.

— Странное чувство. Как будто история, которая не имеет ко мне никакого отношения. Словно жизнь разделилась на до и после Манополиса, и от маркизы Бертье осталось только имя.

— Значит, ты не собираешься бросать меня ради мести, власти и высокого титула? — не удержался, чтобы не поддеть возлюбленную.

Сцена в саду, разбившая мне сердце, клеймом отпечаталась в памяти.

— Я ещё подумаю, — поддразнила бессмертная и поцеловала так, чтобы сомнения отпали. Как и желание иронизировать. Зато в груди всколыхнулись другие желания.

Всю ночь мы провели в постели за закрытыми дверями, позволяя долгим разговорам прерываться пылкими поцелуями, а им, в свою очередь, перетекать в умопомрачительный секс.

Учитывая, как долго нас разделяли обстоятельства, мы не могли насытиться друг другом ни на одном из уровней. Не знаю, как Николь, а я ощущал позабытый юношеский максимализм: если говорить — то до рассвета, целоваться — до стёртых губ, заниматься любовью — до изнеможения.

Похоже, я вырубился перед восходом и спал так крепко, что в первый раз за долгое время не видел снов. Любимая женщина наконец-то находилась в моих руках — спокойная, счастливая, расслабленная. И больше ничто не сможет нас разделить.

Я не позволю.

Марк заснул посреди разговора, сморённый усталостью, заставив Николь усмехнуться и преисполниться нежности.

С ласковой улыбкой на губах вампиресса убрала тёмно-каштановые пряди со серьёзного даже во сне лица, провела по широким бровям вразлёт и коснулась жёстких упрямых губ неуловимым поцелуем.

Оттого, что в Дракарде ему не раз пришлось хмуриться, в межбровье залегли суровые складочки, которые она тоже разгладила ласковым касанием губ. Вздохнув, мужчина зарылся носом в её волосы.

В первый раз за много месяцев бессмертная почувствовала себя по-настоящему счастливой.

Николь не спалось — долгие дни она провела в летаргии, и понадобится время, чтобы выправить сбитый забытьём режим. Мысли, чувства, воспоминания возвращались обрывками.

Последним, что она запомнила перед тем, как провалиться в беспамятство, и первым, что увидела, очнувшись, было обеспокоенное лицо Кросса.

Маркиза не ожидала, что после того, как поступил с ней Орэ, сумеет отдаться Марку с той же легкостью, как до того, но потемневшие от дикой первозданной жажды сапфировые глаза и загипнотизированная ими истинная суть рассудили иначе.

Пожалуй, спрятаться за внутреннего зверя оказалось лучшим решением, которое она могла принять в той страшной ситуации. Причинённая боль осталась на поверхности сознания, поскольку альтер эго блокировало её, не позволив прорасти корнями в душу и сердце, разрушить до основания.

Девушка вспоминала нежеланную ночь с бывшим женихом как случившийся факт — без эмоций. Лишь ещё одно тёмное пятно в биографии, которое не смыть, но она не позволит ему перечеркнуть будущее с любимым мужчиной.

Существовала и