Практика по брачному контракту. Магия не пригодится! - Ольга Дмитриева

А затем Эдвин все же поцеловал меня и нехотя разжал руки:

– Проедусь до реки, поищу, нет ли следов других риспи, – заявил он. – Не выходи из комнаты до ужина. Неизвестно, как поведет себя твоя элементаль после вмешательства этого проклятого лиса.

Я тяжело вздохнула и направилась к выходу. Но у самой двери спохватилась и обернулась к Эдвину. Ректор в этот момент как раз извлек из-под стола связку арбалетных болтов с магической начинкой попроще. Поколебавшись, я спросила:

– Что ты сделал с теми листами, которые вырезал из книг? Уничтожил?

Ректор задумчиво посмотрел на меня.

– Если нет, могу я их получить? Я уже все знаю о тайне твоего рода. И мне постоянно приходится иметь дело с риспи. Мне нужно знать больше, чтобы защититься.

Какое-то время Эдвин молчал. Я видела, что он ищет повод для отказа. И я начала подозревать, что меня посвятили еще не во все тайны. Но прежде чем я собралась с духом и успела обвинить в этом своего фиктивного супруга, он молча открыл верхний ящик стола и протянул мне стопку листов.

Я поспешно схватила их и, пробормотав благодарность, умчалась к себе.

В комнате Эрика помогла мне переодеться в платье. После этого я пожаловалась на усталость и с чистой совестью завалилась в постель вместе с пачкой вырезанных листов.

Я провела за чтением остаток дня. Эдвин вернулся к ночи, а огненная элементаль внутри вела себя подозрительно тихо. Несмотря на это, спала я плохо. Наверное, сказывалось отсутствие Кетту. Меня тревожили сны, в которых сплетались кошмары из детства, мысли о брате, его жестоких рыжих сестрах. И почти в каждом из видений фигурировал отец. Этот факт невероятно раздражал.

За завтраком я клевала носом. Встрепенулась я только тогда, когда госпожа Мадлен отложила ложку и заявила:

– Я пригласила Брайана Лоуэлла к нам на обед сегодня. Надеюсь, вы сможете соблюсти приличия и обойтись сегодня без прогулок.

Она обвела нас многозначительным взглядом. Эдвин процедил:

– С удовольствием.

Правда, на его лице не было и следа этого удовольствия. Я даже удивилась. Вчера он сам был готов ехать в город, чтобы я повстречалась с Лоуэллом.

На обед я собиралась долго. Наконец, перебрав почти всю одежду, которая была куплена Эдвином, я надела бледно-голубую юбку и белую блузку. При мысли о том, что придется остаться с Лоуэллом наедине, хотелось надеть самое закрытое из своих платьев. Но этого я себе не позволила. И через несколько минут поняла, что думаю об Эдвине. Я дала себе мысленную оплеуху, поправила кулон с черным лисом и вышла из комнаты.

Ректор со странным выражением лица протянул мне руку, и мы спустились вниз. У двери госпожа Мадлен встречала гостя. Эдвин шагнул вперед, чтобы холодно приветствовать Лоуэлла. Я выдавила улыбку и вцепилась в ладонь своего фиктивного супруга. Огненная элементаль заворочалась под печатью, и я постаралась успокоиться. В конце концов, он ничего не сделает мне. Нужно только поговорить. Выяснить, чего хочет глава “гончих”.

Жар внутри шевельнулся снова, когда Лоуэлл повернулся ко мне и сказал:

– Леди Рокфосс, как я рад вас видеть. Чудесно выглядите сегодня.

Я поблагодарила, но больше всего мне хотелось оказаться от него как можно дальше. Впрочем, такой возможности мне никто не даст.

Обед прошел на удивление спокойно. Вкусная еда, светские разговоры, в которых я почти не принимала участия. Жар внутри продолжал ворочаться. Как же не вовремя!

К счастью, печать не просыпалась и сдерживала магию. После обеда мы вышли на террасу, на которой состоялся мой первый разговор со свекровью.

Занять места за чайным столиком мы не успели. На пороге возник обеспокоенный слуга.

– Господин Эдвин. К вам курьер из города.

Ректор бросил на меня многозначительный взгляд, извинился и ушел. Лоуэлл тут же повернулся к госпоже Мадлен и любезно напомнил:

– Вы обещали, что покажите ту самую печатку из стегрейского рубина, которую ваш покойный отец получил в награду…

Я смутно припомнила, что за столом они обсуждали какие-то драгоценности. Свекровь тут же кивнула:

– Да, конечно. Только вам придется подождать. Тайник могу открыть только я.

С этими словами она торжественно удалилась. Дверь за свекровью хлопнула. Я взяла в руки книгу, которая лежала на столике и подняла взгляд на Лоуэлла. Наконец, мы одни.

Дознаватель улыбнулся и начал обходить меня по кругу. Я прижала книгу к груди, словно надеялась, что эта хлипкая преграда защитит меня от главы “гончих”. Он остановился за моей спиной, и я почувствовала, как его пальцы скользят вдоль позвоночника.

– Не трогайте меня, – попросила я.

И вдруг поняла, что мой голос дрожит не от страха. Огненная элементаль внутри заворочалась, и я поспешно отложила книгу и отошла в сторону. Если со злости я спалю дознавателя, это, конечно, решит проблему с его приставаниями, но создаст парочку новых.

Я обернулась и теперь напряженно следила за тем, как Лоуэлл приближается. Он снова подошел почти вплотную и улыбнулся. Его пальцы коснулись моего подбородка, но я решительно отодвинула его руку и потребовала:

– Не трогайте меня. Я согласна отправиться за реку. Говорите, что нужно сделать.

Он улыбнулся и наклонился к моему уху. Сегодня меня раздражало все – его манеры, эта улыбка, необходимость стоять так близко. Я чувствовала, как внутри перекатывается жар. Пока печать сдерживала его. Дознавателя не удивит язычок пламени у меня на лбу. Но вот свекрови видеть его не нужно. Я постаралась сосредоточиться на шепоте главы “гончих” и усмирить элементаль.

– В одном месте с горы спускается ручей, – неторопливо рассказывал он. – Тебе нужно подняться вдоль его течения до круглой поляны, усыпанной разноцветными камнями. И принести мне то, что лежит в ее центре. После этого я навсегда забуду о твоем существовании, Лина.

Он медленно выпрямился и выжидающе посмотрел на меня. Я неуверенно пообещала:

– Хорошо. Попробую. Срок?

– Самое большее – две недели.

– Чем вы докажете, что не обманываете меня?

Лоуэлл рассмеялся и провел пальцем по моей щеке, и жар внутри начал угрожающе подниматься. Печать пробудилась,чтобы сдержать его. Я тщетно пыталась задавить свою силу, выслушивая дознавателя:

– Боюсь, в этот раз тебе придется играть по моим правилам, потому что другого выхода у тебя нет. И не пытайся увильнуть. Как только отойдешь от ручья, другие риспи почуют, что огня в тебе недостаточно. И тогда… сама понимаешь, что будет. Если пойдешь вдоль ручья, тебя никто не посмеет