Жена для Императора морей - Ева Кофей

Арктур не спешит нападать, но пальцы смыкаются на рукоятке оружия, похожего на меч.

А фигура, словно её спугнули, ныряет в черноту. И Арктур бросается за ней. Только вот амулет на шее разгорается до боли в глазах ярко, и… всё исчезает вокруг. Морок растворяется, ошмётками, как лоскутами старой ткани, опадая на дно…

И Арктур, всё поняв, бросается назад…

***

— … поймала тебя.

Русалочка смеётся и поддаётся Любе, позволяя себя щекотать. Подружки её кружат вокруг них, пытаясь спасти сестру. Но внезапно смех их смолкает. И их, будто и правда стайку рыбок, сметает в сторону.

Люба остаётся одна на открытом пространстве. А перед ней образовывается чёрная туча, из которой выходит, выплывает, выбирается… Он.

Длинные, чёрные, цепкие щупальца словно живут своей жизнью и извиваются змеями. Сероватое тело — сплошные мышцы. На затылке тёмные волосы стянуты в тугой узел. Скулы острые, взгляд жёсткий и холодный, абсолютно синий.

Римфорду даже не нужно представляться, чтобы Любовь поняла, кто предстал перед ней.

Он ухмыляется остро, и одна из щупалец стремительно бросается к ней и овивается вокруг её тонкой талии.

— Ты поплывёшь со мной!

— Осьминог… — отчего-то выдыхает Люба, хотя и помнит его имя. — Не смей!

Она вгрызается в щупальце и дёргается что есть мочи.

Но он и бровью не ведёт, с легкостью тащит её вдаль. Будто поймал стремительный поток, облегчающий ему задачу. И вот уже и замок исчезает вдали.

А Римфорд… смеётся.

— Боже, я дамочка в беде… — шепчет Люба.

Народ русалочий очень… простой. Она поняла это, наблюдая за сценой примирения родственников в лавке. Мелкое недопонимаете — казалось бы — такая ерунда… А Афина несколько лет мыкалась по земле карлицей и считала, что права!

Что уж говорить про Ареля, который и вправду совсем малёк.

Но при этом русалы не такие уж и глупые и чертовски опасные, словно дети богов, предоставленные сами себе, без душ, но с сердцами, которые иногда даже могут… биться чаще от настоящей… любви.

С Римфордом то же самое?

— В ещё какой беде, — шипит он вдруг сквозь зубы, и вскоре притаскивает её к глубокой пещере. — Арктуру ты дорога, поэтому ты, именно ты, станешь его расплатой! Я отомщу ему. А потом и свергну его. Как вообще осмелились вы праздновать и радоваться? Неужели решили, что я не несу угрозы?

— Отомстишь? Но он считал тебя добрым другом! Разве мог чем-то обидеть? Он ведь… — она усмехается, — ангел.

Римфорд отпускает её и принимается щупальцами заваливать вход в пещеру камнями.

— Обидел. Сам знает, чем. Или не рассказал он тебе? А что рассказал?

— Что Афина должна была стать твой женой, но сбежала… Но не из-за этого же ты?

Она складывает руки на животе и бьёт хвостом, что будто подсвечивает всё вокруг. Понимает, что бросаться на него смысла нет.

А он отвлекается от своего дела.

Красиво…

Глядит на Любу внимательным, опасным взглядом

— Почему не из-за этого? — отвечает он наконец. — Она была обещана мне. А сбежала и опозорила меня! Арктур сделал что-нибудь, вернул её мне? Нет! — гремит его голос, и стены сотрясаются, грозя завалить камнями здесь их обоих. — Афина должна была быть моей, она достойна меня. Никто не может пройти отбор и победить у неё. Так пусть теперь… Пусть теперь и Арктур теряет своё!

— Ты совсем не любил её… — вздыхает Люба даже будто с пониманием. — Но если посмотреть на ситуацию с другого ракурса, из-за тебя он рассорился с родной сестрой и не видел её несколько лет. Не нашёл, потому что скрывалась она на суше. И не подходила близко к воде.

— Это уже его проблема. Он обещал мне! И вообще, как смеешь ты… — Римфорд снова замолкает, смотрит странно и медленно приближается, тонким кончиком щупальца убирая прядь волос с лица Любы. — Красивая какая, странная, необычная… А хочешь, давай, задобри меня. Может и не сделаю, — ползёт его щупальце к её груди, — ничего дурного…

Она фыркает, ведёт бровью, бьёт хвостом вновь, разгоняя волны и заставляя воду будто бы искриться.

— Знаешь ли ты, что говоришь с будущей королевой? Я могу лишь образумить тебя и тогда, возможно, всё не зайдёт слишком далеко и твоё наказание не будет… суровым.

Ещё несколько щупалец смыкается на ней, и Римфорд притягивает Любовь так близко к себе, что она может рассмотреть своё отражение в его глазах.

— А если не приласкаешь, да не задобришь меня, не стать тебе королевой… Какая, — звучит одобрительно. — Какая рыбка. Бойкая, яркая… Захватывает дух.

— Ты не посмеешь! — вскидывается Любовь. — Да к тому же… — оглядывает ещё щупальца. — Как?

Он смеётся.

— Глупая человека! Какой бы хвост на тебя не примерить, а человека человекой! — и уже совсем другим тоном, приближаясь к ней, чтобы поцеловать: — Показать?

— Ты хоть знаешь… — пытается Люба его отвлечь, тяжело сглатывая, — что Афина вернулась в море? Она лучше меня во всём. Намного красивее…

И это помогает, он медлит.

— Она не захочет быть со мной, а Арктур не станет заставлять. Хотя и должен был бы сдержать слово…

— И как ты планируешь… что ты будешь делать? Арктур селён, у него есть воины, морская ведьма, брат… Русалки рассказали, что родственников у него много. Да и простой народ ополчится против тебя.

Во взгляде его мелькает сомнение, но Римфорд, судя по всему, сдаваться не привык.

— Главное, я буду отомщён.

Он прижимает Любу к стене, щупальцами поглаживая её тело. Губами касается шеи, будто пробуя её на вкус. Шумно втягивает воз… воду, всё ещё, видно, ощущая человеческий запах, и…

Вход в пещеру, наполовину заваленный камнями, будто взрывается. И нечто огненное, похожее на молнию, отбрасывает Римфорда от Любы. А она сама попадает в крепкие руки Арктура.

— Предатель!

— Как…

— Афина помогла мне вовремя понять, кто враг!

Он выплывает из пещеры, прижимая к себе Любу, и даже не оборачивается, чтобы посмотреть, как камни обваливаются, погребая под собой Римфорда. И земля расползается на части, и вода бурлит…

Арктур слишком разозлился. Он сам не ожидал от себя, что вызовет такую мощную молнию из поверхности. Должно быть, там теперь буря.

— Ты… — шепчет Люба, вновь чувствующая сильные, человеческие эмоции, — убил его?

Арктур зло усмехается.

—