Папина дочка - Алайна Салах

Сияя улыбкой, я захлопываю дверь «Мерседеса» и торопливо иду к крыльцу. Быстро переодеться, перехватить что-нибудь съедобное и рвануть в университет.

Из кухни доносится постукивание ложки о фарфор и запах кофейных зёрен. Папа едва ли может быть дома в это время — значит, это мама. Решив, что будет справедливо лично объяснить ей своё отсутствие, я меняю маршрут и иду прямиком на кухню.

— Доброе утро! — я улыбаюсь ей, сидящей за столом в очках и вязаном кардигане. — Я забежала только чтобы поздороваться. Опаздываю в университет.

— А мы с папой за тебя переживали. Ты уж постарайся заранее предупреждать, если соберёшься не ночевать дома.

— Извини. — Покачнувшись на пятках, я раздумываю над тем, стоит ли так сходу вводить её в курс дела, и понимаю, что стоит. Если уж между мной и Александром больше нет недосказанностей, то и я не хочу тянуть. — Вам с папой не стоит волноваться. Я уже достаточно взрослая, чтобы иметь возможность менять планы и заранее не предупреждать об этом. И думаю, теперь так будет происходить всё чаще.

Мама снимает очки, и я могу разглядеть заговорщицкий блеск в её глазах.

— Ты ночевала у Марка?

— Нет. — Я качаю головой. — С Марком мы расстались. У меня новые отношения, в которых я очень счастлива.

— Ты умеешь удивить, — в голосе мамы слышна растерянность. — Я думала, у вас с Марком всё прекрасно…

— К Марку я по-прежнему испытываю дружеские чувства, но на этом всё, — отрезаю я, всё больше наполняясь решимостью ничего не скрывать. — Заранее прошу не критиковать мой выбор, потому что я очень счастлива.

— А почему я должна его критиковать? И как зовут твоего нового парня?

Ещё до того, как я успеваю ответить, в животе начинает радостно покалывать. Даже просто озвучивать факт наших отношений для меня удовольствие, уже не говоря о том, чтобы в них состоять.

— Ты его знаешь. Его зовут Александр. Александр Руднев.

Лицо мамы за секунду меняет цвет, становясь сначала мертвенно-бледным, а затем пунцовым. Светлые брови сдвигаются к переносице, взгляд наполняется непониманием и растерянностью.

— Руднев — это тот, который отец Марка? Приятель твоего папы?

— Я знаю, что звучит странно, но так уж вышло. Я влюбилась в него ещё на курорте и долгое время считала свои чувства безответными, — тараторю я, ощущая небывалую лёгкость после признания. — А в Абу-Даби стало ясно, что его всё время тянуло ко мне, но он заставлял себя держаться в стороне, чтобы не переходить дорогу Марку…

— Поверить не могу, что это происходит… — Мама поднимается из-за стола и, обняв себя руками, начинает нервно расхаживать из стороны в сторону. — Ладно ты, неопытная влюблённая девочка, но он-то о чём думает? Как это вообще возможно? Чтобы отец увёл девушку у сына?

Я хмурюсь. Я допускала, что мама не сильно обрадуется моему выбору, но и такого явного негатива не ожидала. Тем более после того, как я сказала, что очень с ним счастлива.

— Что значит «увёл», мама? Я разве собачка на привязи, чтобы меня увести? Ты меня хорошо слышала? Я всё это время его любила, а он сдерживал себя, чтобы не вредить Марку! Неужели ты бы предпочла, чтобы я и дальше жила несчастной? Мы все?

— Насколько я помню, ты была вполне счастлива с Марком, — замечает мама, резко остановившись.

Эта ремарка вызывает во мне приступ ироничного смеха. Да что вообще происходит? Для чего мама пытается убедить меня в том, что я не отдаю отчёт своим действиям?

— Откуда тебе знать, насколько я была счастлива? Только мне одной известно, что я чувствую.

Помотав головой, мама прижимает ладони к глазам.

— Ты хоть понимаешь, как это выглядит со стороны, Каролина? Что ты, молоденькая девушка, переходишь из рук сына к отцу?

— Мне совершенно всё равно, как это выглядит со стороны, — чеканю я, начиная по-настоящему на неё злиться. — Всё, что меня заботит, — это лишь моё собственное счастье. А я очень счастлива сейчас. По крайней мере была до того момента, как не начала этот разговор с тобой.

— Твой папа — публичная личность, Каролина. Очень эгоистично так рассуждать.

— А разве не эгоистично — подгонять мою личную жизнь под ваши с папой запросы? К тому же, в интернете уже ходили слухи о нашем с Александром романе, и, как видим, на репутации папы это никак не сказалось.

— Я только одного не понимаю. — Мама тяжело опускается на стул, будто внезапно очень сильно устала. — Для чего тебе мужчина вдвое старше? Когда тебе исполнится сорок, ему будет шестьдесят.

— Ты видела Джорджа Клуни в шестьдесят, мам? — фыркаю я. — Да и зачем я тебе вообще это объясняю? Ты выходила замуж за папу, имея ребёнка от другого мужчины. А у папы был Леон. Вас же это не остановило.

— Это совершенно другое…

— Почему? Потому что это касается только вас? Вы с папой так переживали, что у меня нет отношений. И вот я говорю о том, что они у меня появились, и я очень счастлива, и ты снова недовольна. Оказывается, нужно было встречаться только с тем, кого ты одобришь, так?

— Каролина… — вздыхает мама. — Для счастливых и долгоиграющих отношений необходимо, чтобы у мужчины и женщины были общие интересы и чтобы уровень их развития…

— С уровнем развития у меня всё в порядке, — перебиваю я. — Нам с Александром всегда есть о чём поговорить. Что касается интересов, то здесь у нас тоже полное совпадение. Я люблю путешествовать — он тоже. Я люблю моду и искусство, и Александр разбирается в них как никто другой.

Массируя виски, мама потерянно смотрит перед собой.

— Не думала, что когда-то придётся с таким столкнуться. Папе это тоже не понравится.

— Папа в этом смысле куда свободнее тебя, и я уверена, что он меня поддержит. Ты с самого начала недолюбливала Александра, считая его безответственным из-за того, что он никак не женится. Что ж, возможно, когда-то он женится на мне, и тебе придётся передумать.

— Слушаю тебя и думаю, что это какой-то дурацкий розыгрыш ко Дню матери.

— Это не он, — холодно заверяю я, окончательно разозлившись на маму за её консервативность и твердолобость. — Одного не понимаю: что плохого в Александре? Он умный, успешный, талантливый, интересный, и нужно быть слепой, чтобы игнорировать его привлекательность.

— Ему сорок! — восклицает мама, воздев ладони к потолку.

— Мне жаль, что ты узко мыслишь, мам. Извини, но мне нужно собираться на лекции. — Я беру со стола стакан с водой, в приступе