Папина дочка - Алайна Салах

Не взирая ни на что, разговору с мамой не удаётся испортить мне предстоящий день. По коридорам университета я буквально парю от счастья и небывалой лёгкости.

Для чего мне постоянно твердили о необходимости вступить в отношения? Я ничуть не жалею о том, что долгое время была одна. К чему размениваться на то, что тебе неблизко или подходит с натяжкой, если в один прекрасный день можно получить всё, о чём только можно мечтать? У каждого в этом смысле свой уникальный путь: кому-то нужно перебрать десятки партнёров, чтобы найти того самого. Кому-то достаточно повстречать одного, чтобы понять: вот оно.

И, кстати, я уверена, что химия между мамой и папой случилась бы даже несмотря на разницу в возрасте. Любовь находит тебя сама, и умом на неё повлиять невозможно. Ты просто видишь человека — и бах! Она случается. Тебе начинает хотеться проводить с ним своё время, касаться его, целовать, отдавать всё самое лучшее и, конечно, создать крепкую семью в будущем.

С трудом дождавшись окончания пары, я заглядываю в телефон — проверить, не пришло ли сообщение от Александра, — и натыкаюсь на пропущенный вызов от папы. Звонок был две минуты назад.

— Да, пап? — бодро говорю я, приложив динамик к уху.

— Каролина, — его обычно ласковый голос звучит сухо и отрывисто. — Ты где? В университете?

— Да, — с запинкой отвечаю я.

— Я подъехал. Стою на парковке. Выйди — поговорим.

69

Александр

После разговора с Марком мне с трудом удаётся сосредоточиться на делах. Его шокированное лицо, брошенные в сердцах слова — всё это прокручивается в голове раз за разом и никак не отпускает. Невозможно не думать, что станет с нашими отношениями после такого. Уйдут ли со временем те разочарование и боль, которые читались в его взгляде? Насколько сильны его чувства к Каролине и будет ли ему легко её забыть? Стоит ли позвонить ему или дать возможность остыть?

Ответов на все эти вопросы мой отцовский опыт пока не имеет. В плане воспитания мы с Марком были настоящей командой: когда в подростковом возрасте он начал курить, мне было достаточно привести несколько аргументов в пользу того, почему этого делать не стоит, чтобы пагубная привычка навсегда исчезла из его жизни. Он никогда не пытался делать мне назло, не пытался ничего доказать. Мой авторитет в его глазах был неоспорим, а ещё мы по-настоящему дружили. Меня пугает то, что, утратив доверие ко мне, сын поставит под сомнение всё, чему я когда-либо его учил, и пустит свою жизнь под откос.

С такими депрессивными мыслями я покидаю офис и сажусь в машину. До обещанного обеда с Каролиной остаётся чуть больше сорока минут. Утром я полагал, что мне придётся выкраивать время для встречи, сейчас же считаю минуты, чтобы поскорее очутиться рядом с ней. В голове слишком много мрачности и сумбура, а мне необходим её солнечный свет, чтобы хоть немного их рассеять.

— Привет, — я держу тон ровным, чтобы не выдавать смятение. — Наш обед в силе?

В трубке раздаётся неразборчивое шуршание, за которым следует приглушённое всхлипывание.

Каждая мышца в теле напрягается.

— Каролина. Что случилось?

— Папа приезжал… А до этого я говорила с мамой. Я рассказала им о нас. Ты был прав… Они вообще меня не поняли… Мне сейчас так больно и обидно… Чувствую себя преданной. Кажется, будто всю жизнь меня любили только потому, что я веду себя так, как им нравится. И стоило только выйти за рамки их представлений, как на меня посыпался град недовольств и упрёков. Будто я не имею права любить…

Сдавив переносицу, я смотрю в окно. Если вступил в войну, закономерно ждать отпора не только с фронта, но и с тыла. Я знал, что Демидов будет не в восторге от идеи моих отношений с его дочерью — это он ещё на отдыхе дал понять. Просто всё навалилось одновременно.

— Не надо плакать. Ничего страшного не произошло. Ты где сейчас?

— На парковке университета, — отвечает Каролина уже спокойнее. — Сижу в машине.

— Побудь там. Я сейчас приеду и тебя заберу.

Ярко-красный «Мерседес» Каролины мне без труда удаётся разглядеть среди вереницы серо-черно-белых автомобилей. Притормозив перед его капотом, я вижу, что она, опустив голову, смотрит в телефон, не замечая ничего вокруг себя.

Я выхожу и стучусь в боковое окно. Каролина испуганно вскидывает глаза, торопливо выскакивает из машины и в следующую секунду повисает у меня на шее.

— Я так рада, что ты приехал… Извини, что вывалила это всё на тебя… Когда ты позвонил, я как раз закончила говорить с папой… Хотя это даже разговором сложно назвать… Он просто отчитывал меня как школьницу и потребовал, чтобы сразу после учёбы я ехала домой.

— Обед отменяется? — иронично переспрашиваю я.

— Что? — отстранившись, она непонимающе моргает. — Нет, разумеется! Я взрослый человек и сама могу принимать решения! Папа просто был не в себе, иначе бы так со мной не говорил. Он был сам не свой… Давил, стыдил… Даже слова не давал вставить… Таким я его ещё не видела.

— Может, сядем в машину? — предлагаю я. — Расскажешь всё по дороге в ресторан.

Шмыгнув носом, Каролина согласно кивает и юркает в пассажирскую дверь.

— Боже, это мне? — раздаётся её восторженное восклицание.

Я почти успел забыть, что по пути заехал в цветочный. Подумал, что Каролину не помешает порадовать.

— Они такие красивые, — заворожённо протягивает она, когда я занимаю водительское кресло. Её подбородок скрыт в лепестках, глаза сияют радостью. — Спасибо тебе.

— Хотелось поднять тебе настроение.

— Тебе удалось. Знаешь, это ведь была моя мечта, которая сбылась так неожиданно.

— Какая? — не удержавшись, переспрашиваю я. — Цветы от меня?

Каролина широко улыбается.

— И не только. Я много раз представляла, как ты приезжаешь за мной в университет с букетом и целуешь на глазах у всех.

— Очень скромная мечта, не находишь?

— Прекрасная, — возражает она. — Жаль только, что я не сразу поняла, что она сбылась, и продолжала тебе жаловаться.

Выкрутив руль в сторону дороги, я ещё раз смотрю на неё. О недавней ссоре с отцом Каролина, кажется, напрочь забыла. Сидит в обнимку с букетом, порозовевшая и умиротворённая. Не знаю, хорошо это или плохо — что она так легко умеет переключаться. Наверное, всё же хорошо. Каролина знает, чего хочет, и не видит смысла истязать себя тем,