Не развод, а война - Дана Вишневская

Глава 24: А я тебя до сих пор люблю

Слова о ненависти висят в воздухе между нами, как ядовитый дым после пожара. Я вижу, как они поражают Руслана — будто я дала ему пощечину прямо по лицу. Он моргает, словно пытается прийти в себя, а потом что-то ломается в его глазах. Та броня, которую он носил все эти месяцы, внезапно трещит по швам.

— А я тебя до сих пор люблю, — тихо говорит он.

Эти слова обрушиваются на меня как выстрел в тишине. Я замираю, не веря услышанному. За все месяцы этой войны я привыкла к его холодности, к жестокости, к тому равнодушию, которое резало больнее любого ножа. И вдруг — это признание, которое переворачивает весь мой мир с ног на голову.

— Что? — шепчу я, и голос дрожит так, что я едва узнаю его.

— Люблю, — повторяет Руслан, и впервые за долгое время я вижу слезы в его глазах. — Всегда любил. Даже когда требовал развода, даже когда вёл себя как последняя сволочь. Я просто не знал, как жить с этой любовью.

Господи, боже мой. Я чувствую, как рушится вся система координат, по которой я жила последние месяцы. Все эти дни и ночи я сражалась с человеком, который, как оказывается, любит меня. Но тогда зачем? Зачем весь этот ад — развод, унижения, попытки отнять студию, угрозы лишить родительских прав?

— Если любишь, то почему? — спрашиваю я, и мой голос звучит как стон. — Почему ты делал всё это со мной?

Руслан закрывает лицо руками, и я вижу, как дрожат его плечи. Впервые в жизни он выглядит не как успешный бизнесмен, не как жестокий противник в нашей войне, а как сломленный человек, который больше не может нести тяжесть своих масок.

— Потому что боюсь, — говорит он сквозь пальцы. — Боюсь близости. Боюсь того, что ты увидишь меня настоящего — слабого, неуверенного, травмированного. Мне проще быть плохим, чем уязвимым.

И тут я понимаю. Понимаю, что все эти месяцы я сражалась не с врагом, а с испуганным до смерти мужчиной, который не разлюбил меня — он просто испугался глубины собственных чувств. Развод для него был способом сбежать от той близости, которая пугает его больше любой опасности.

Мои руки трясутся, когда я наливаю себе воды из бутылки на столе. Вода расплескивается, капли падают на скатерть. Я даже этого не замечаю — весь мой мир сейчас состоит из этих слов: "Я тебя люблю".

— Но я же знала тебя, — говорю я, и голос даёт сбой. — Знала твои слабости, твои страхи. И все равно любила.

— Не всё знала, — качает головой Руслан, и в его голосе звучит такая боль, что у меня щемит сердце. — Не знаешь, каким монстром я могу быть, когда меня загоняют в угол. Не знаешь, на что я готов ради денег и успеха.

Он поднимает голову, и я вижу его глаза — красные, влажные, полные отчаяния.

— И лучше бы тебе этого не знать, — добавляет он тихо.

За окном уже светло. Но лучи солнца не могут пробиться через тучи и наши занавески, чтобы осветить нашу кухню, где мы сидим как два раненых зверя после смертельной схватки. Звуки утра проникают в дом — где-то щебечут птицы, едёт машина, хлопает соседская дверь. Мир продолжает жить, а мы застыли в этом моменте, когда все карты, наконец выложены на стол.

— Знаешь что, Руслан, — говорю я, и удивляюсь тому, насколько спокойно звучит мой голос. — Я уже не первый раз слышу от тебя о том, какой ты плохой. Какой ты монстр. Как мне лучше этого не знать.

Я встаю из-за стола. Ноги подкашиваются, но я заставляю себя идти. В дверях оборачиваюсь.

— Но никогда, слышишь, никогда я не слышала от тебя о том, что ты способен на что-то хорошее. Что ты можешь быть другим. Можешь стать лучше.

Он смотрит на меня, и в его глазах что-то меняется. Словно я сказала что-то, чего он не ожидал услышать.

— Злата...

— Нет, — перебиваю я его. — Не надо. Я устала слушать о том, какое ты чудовище. Мне больше интересно узнать — а есть ли в тебе что-то ещё?

Я выхожу из кухни, но не ухожу. Останавливаюсь в коридоре, прислоняюсь спиной к стене. Дышу тяжело, как после долгого бега. Сердце колотится так громко, что я боюсь — он услышит.

"Я тебя до сих пор люблю".

Эти слова крутятся в голове, как заевшая пластинка. Как же так получилось? Как можно любить человека и при этом причинять ему столько боли? Как можно говорить "люблю" и одновременно разрушать всё, что между вами есть?

Слышу, как он встает из-за стола. Его шаги по кухне — медленные, неуверенные. Он ходит там, наверное, собирается с мыслями. Или пытается понять, что делать дальше.

А я стою в коридоре и понимаю — я тоже не знаю, что делать дальше. Месяцы войны научили меня сражаться, защищаться, нападать. Но никто не учил меня, как реагировать на внезапную капитуляцию противника. Особенно когда эта капитуляция — признание в любви.

Мысли мечутся в голове, как птицы в клетке. А что если он говорит правду? А что если он действительно любил меня всё это время, просто не умел с этим справиться? Но тогда получается, что все эти месяцы мы уничтожали друг друга из-за его страхов?

"Господи, какие же мы идиоты", — думаю я, и вдруг мне хочется смеяться и плакать одновременно.

Звук шагов приближается. Руслан идёт ко мне. Я слышу его дыхание ещё до того, как он появляется в дверном проеме. Мы смотрим друг на друга — он в кухне, я в коридоре. Между нами какие-то жалкие три метра, но они кажутся пропастью.

— Злата, — говорит он, и его голос дрожит. — Я не знаю, как это исправить. Не знаю, можно ли вообще исправить то, что я натворил.

— Ты даже не пытался, — отвечаю я. — Вместо того чтобы работать над собой, ты решил просто