Не развод, а война - Дана Вишневская

Он поворачивается ко мне, и на его лице появляется что-то похожее на удивление.

— Что ты имеешь в виду?

Я встаю со стула так резко, что он скрипит по полу.

— Я имею в виду, что ты боишься быть человеком! Боишься показать, что тебе тоже больно, что ты тоже можешь ошибаться, что ты не железный! — голос становится всё громче, и я понимаю, что больше не могу сдерживаться. — Я влюбилась в парня, который мог смеяться до слез над глупым фильмом, который плакал, когда умерла моя кошка, который не стеснялся признаться, что боится темноты! А ты превратился в какого-то робота!

Руслан молчит, и я вижу, как работают мышцы на его челюсти. Дождь за окном усиливается, и теперь он барабанит по стеклу как пулеметная очередь.

— Может, потому что этот парень был слабаком? — наконец говорит он, и в голосе звучит злость. — Может, потому что мне надоело быть слабым?

— Ты не был слабым! — кричу я. — Ты был живым! Ты был настоящим!

— Настоящим неудачником, который не мог обеспечить семью, — огрызается он. — Который работал по шестнадцать часов в сутки и всё равно еле сводил концы с концами.

Я смотрю на него и вдруг понимаю. Понимаю, когда всё изменилось. Когда мой Руслан — живой, эмоциональный, способный на нежность — начал превращаться в этого холодного бизнесмена.

— Это началось после смерти твоего отца, — говорю я тихо. — Когда ты получил компанию в наследство.

Его лицо каменеет.

— Не лезь туда, где не понимаешь.

— Понимаю! — почти кричу я. — Понимаю лучше, чем ты думаешь! Ты решил, что должен стать таким же, как он. Жёстким, бесчувственным, успешным любой ценой.

— Заткнись, — шипит он, и я вижу, что попала в его самую больную точку.

— Не заткнусь! Двенадцать лет я молчала, а теперь не заткнусь! — голос срывается в крик. — Ты думал, что я хочу деньги? Подарки? Статус? Да пошли они все к черту! Я хотела мужа! Живого человека рядом с собой, а не этого... этого...

— Кого? — он делает шаг ко мне, и я вижу, что его глаза горят. — Скажи, кого?

— Монстра, — выдыхаю я. — Ты превратился в монстра, который пожирает всех вокруг, включая собственную семью.

Тишина повисает между нами, такая тяжелая, что кажется, можно её потрогать руками. Руслан стоит и смотрит на меня, а я вижу, как что-то ломается у него внутри.

— Может, ты права, — говорит он, наконец, и голос звучит как-то странно — почти беспомощно. — Может, я действительно монстр.

Внезапно вся моя злость куда-то исчезает. Я вижу перед собой не того самоуверенного бизнесмена, который заявил мне о разводе в годовщину свадьбы. Я вижу растерянного мужчину, который сам не понимает, как дошёл до такой жизни.

— Руслан, — говорю я мягче, — ты не монстр. Ты просто... потерялся.

Он смотрит на меня так, словно видит впервые.

— Потерялся?

— Да. Где-то между тем парнем, которого я полюбила, и тем мужчиной, которым ты решил стать. Ты потерял себя настоящего.

Мы стоим и смотрим друг на друга, и я чувствую, как что-то меняется в воздухе между нами. Словно после грозы, когда тучи расходятся и появляется солнце.

— Я боюсь, Злата, — вдруг говорит он, и в его голосе звучит такая боль, что у меня сжимается сердце. — Боюсь быть слабым. Боюсь, что если покажу, что мне нужна помощь, то всё рухнет.

— Что рухнет? — спрашиваю я тихо.

— Всё. Бизнес. Семья. Твоё уважение.

Господи, неужели он и правда, так думает? Неужели все эти годы он верил, что я люблю его только за силу и успех?

— Дурак ты, — говорю я, и слёзы, наконец, прорываются наружу. — Полный дурак. Я влюбилась в парня, у которого не было особых денег за душой. Который ел доширак и сосиски три раза в день и носил одну и ту же куртку два года подряд. И знаешь что? Он был самым сильным человеком, которого я знала.

Руслан делает шаг ко мне, потом ещё один.

— Тогда где же он? — шепчет Руслан. — Где тот парень?

— Вот он, — я поднимаю руку и кладу ладонь ему на грудь, туда, где бьётся его сердце. — Он здесь. Просто спрятался очень глубоко.

На мгновение мне кажется, что он сейчас обнимет меня. Что мы вдруг поймём, что все эти месяцы войны были просто страшным сном, и что всё можно исправить. Но он отстраняется.

— Слишком глубоко, — говорит он. — Может быть, его уже не достать.

— Можно, — упрямо говорю я. — Если захотеть.

— А если я не хочу? — в его голосе снова появляется та холодность, которая меня так бесит. — А если мне нравится быть монстром?

— Тогда зачем ты мне это всё рассказываешь? — спрашиваю я. — Зачем признаешься в любви? Зачем объясняешь?

Он молчит, и я понимаю, что угадала.

— Потому что ты сам устал быть монстром, — продолжаю я. — Устал быть одиноким в своей каменной башне. Устал бояться.

— Ты ничего не понимаешь, — говорит он, но голос звучит неуверенно.

— Понимаю! — выкрикиваю я. — Понимаю, что ты трус! Самый настоящий трус! Ты боишься жить, боишься чувствовать, боишься быть счастливым!

Его лицо темнеет.

— Замолчи!

— Не замолчу! Ты предпочитаешь разрушить всё заранее, прежде чем рискнуть получить по морде от жизни! Лучше самому причинить боль, чем дать кому-то шанс сделать тебе больно!

— Да! — взрывается он. — Да, именно так! А что в этом плохого? Я контролирую ситуацию!

— Ты контролируешь дерьмо! — кричу я. — Ты просто трус, который боится жизни!

Мы стоим друг против друга, тяжело дышим, и я вижу, что мы снова на грани срыва. Ещё немного — и мы начнём швырять друг в друга посудой и говорить такие вещи, которые потом не простим себе никогда.

Внезапно Руслан поворачивается и идет к двери.

— Куда ты? — спрашиваю