Целительница. Выбор - Наталья Владимировна Бульба

- Не выгорание у нее, - мысленно выругавшись, резко выдал Андрей, - а хрень собачья. Сам разберусь, без целителей.

Он уже подошел к выходу, и даже собрался откинуть полог, но вспомнил, о чем едва не забыл:

- Кстати, - развернувшись, хитро посмотрел он на Сыча, - Реваз собирается к тебе в гости, будет сватать Алию. Ты уж не отказывай.

Расхохотался он, не только выскочив из палатки, но и успев забежать за нее.

От души расхохотался. Избавляясь от напряжения, что давило на плечи последние дни.

Ржал до слез – увидеть ошарашенного до изумления княжича не каждому дано. Согнувшись, отмахнулся от бойца, который заинтересовался такой реакций на разговор с Багратионом. Но стоило тому скрыться, выпрямился и вытер выступившую влагу.

Можно считать, что день удался. И все, что ему на сегодня осталось – привести Сашку в порядок.

Не самая сложная задача, если знать, как ее решить.

***

Пусто…

Внутри. Вокруг. Гулко, пронзительно, до звона, тихо и пусто.

Жаль, недолго.

- Что случилось?

Услышав тревогу в голосе Людмилы Викторовны, попыталась открыть глаза. Как ни старалась, мне это не удалось. Плюсом к пустоте было еще и тяжело. Думать, делать, чувствовать.

А еще было холодно. И лишь там, где меня прижимали к себе крепкие руки, что-то тлело, согревая.

- Не знаю точно, - меня осторожно опустили на что-то мягкое.

Я хотела потянуться вслед отстранившемуся от меня теплу, но желание оказалось слишком слабым, так что просто обмякла, приняв, что теперь так и будет.

- Кажется, ощутила чью-то смерть. Реакция была очень сильной. Если бы не успокаивающая магема…

- Отец… - прошептала я, вздрогнув.

Тело помнило, как порвалась связывавшая нас нить. Как ударила по мне. Не силой – бессилием.

Как я рвалась вперед, понимая, что уже поздно. Как кричала, надеясь дозваться.

Людмила Викторовна что-то произнесла… едва слышно, но зло, потом взяла меня за руку, подняла ее, обхватив запястье.

«Считывает пульс», - подумала я и судорожно вздохнула.

Мне не хватало воздуха, не хватало простора, бушующего ветра, бьющих в землю молний и дождя. Холодного. Хлесткого.

Чтобы отрезвил, срывая сонную одурь. Чтобы встряхнул, выбивая из пронзительного чувства одиночества.

Чтобы как птица… ввысь. Чтобы расправить крылья…

- Что с ней? – этот голос, раздавшийся совсем рядом, мне тоже был знаком. Кирилл Орлов. Мой какой-то там кузен.

Эта мысль не принесла ни облегчения, ни новой горечи. Есть и… есть.

- Боюсь, - Людмила Викторовна аккуратно опустила мою руку, - она горит.

- Что?! – воскликнул Кирилл. Мое запястье снова мягко сжали…

- Что значит: горит? – в вопросе Сергея мне послышалась тревога.

Сергей. Серега. Серый…

Он не пустил к отцу, вот только злиться на него не получалось. Не пустил и… не пустил.

И все-таки где-то глубоко что-то дернулось, отдавшись холодком. Я должна была…

Дернулось и затихло, избавив от возникшего на миг неудобства.

- У нее высокая эмпатия, - Людмила Викторовна положила ладонь на грудь. Туда, где сердце. На миг стало тепло и не равнодушно - спокойно, но все тут же ушло, стоило ей убрать руку.

- Сильный эмоциональный удар. Организм не в состоянии выдержать нагрузку. Чтобы выжить, выжигает все, что мешает нормально функционировать. Сначала это будет чувствительность. Потом, если не хватит, дар.

- Твою…

Я услышала, как кто-то отошел от меня. Потом был негромкий стук, как если ударить кулаком по твердому.

И опять, я машинально интерпретировала происходящее вокруг меня, но практически ничего не чувствовала по этому поводу. Есть и… есть. Где-то там, где меня нет.

И это было хорошо и правильно. Потому что – просто.

- Что мы можем сделать для нее? – это опять был Сергей.

На мгновение возникло раздражение – они мешали мне своими разговорами, вызывая подспудную тревогу, заставляя думать о том, то было и прошло.

Я собиралась сказать им об этом, но прежде чем шевельнула губами, Людмила Викторовна заговорила вновь:

- Вы – ничего, - жестко, категорично произнесла она. – Если только оставить девочку в покое. И передайте тому, кто посчитал, что волен так распоряжаться чужими жизнями, что эту, едва начавшуюся, он уже сломал.

Прозвучало обидно, как если бы меня чего-то лишили. Но я отмахнулась и от этого ощущения. Мне было хорошо и так. Главное, чтобы не мешали растворяться в этой пустоте,

Возможно, я все-таки уснула, потому что когда вновь начала слышать и ощущать, рядом никого не было.

С трудом, но открыла глаза, сразу же наткнувшись взглядом на основание кровати надо мной.

Для понимания, где находилась, этого вполне хватило. Жилой модуль, в котором разместились Людмила Викторовна и я с девчонками.

Это было так давно…

В другой жизни.

- Давай-ка попьем, - заставив меня вздрогнуть, наклонился ко мне Кирилл – с одиночеством, я, похоже, ошиблась. Аккуратно просунув одну руку под голову, чуть приподнял. Поднес к лицу поилку. – Два глотка.

Сопротивляться сил не было. Я послушно сделала два глотка – питье было теплым и безвкусным, и Кир вновь вернул меня на подушку. Поправил одеяло, заправив его под мышками и положив мои руки сверху. Наклонился, коснувшись губами виска.

Что-то было в этом прикосновении. Мягкое, сочувствующее…

- Где Людмила Викторовна? – прохрипела я чуть слышно. Рот перестал быть совершенно сухим, но губы слушались плохо.

- В госпитале. Скоро вернется, - Кирилл пододвинул табуретку, сел так, чтобы я его видела. – Тебе нужно спать.

Спать…

Зачем?

- Сколько сейчас времени? – спросила я, решив, что ответы на эти вопросы меня тоже не интересуют.

В комнате было не темно и не светло. Уютно.

- Девять часов утра, - взял мою руку Кирилл. Мягко, осторожно, погладил ладонь. Потом еще раз. Успокаивая. Убаюкивая. Делясь своим спокойствием.

Если бы еще он сам был спокоен!

- Почему меня не разбудили? – попыталась я подняться, вдруг вспомнив, где и зачем должна быть. – Там мальчик…

- С мальчиком все в порядке, - Кирилл даже не дернулся, чтобы вернуть меня на подушку. Словно знал, что не получится.

И действительно не получилось. Сил не было. Желания что-то делать, впрочем, тоже.

- Тебе нужно спать… - вернув мою руку на одеяло, наклонился он ко