Лорд Безупречность - Лоретта Чейз

– Типтон сказал, что и мальчик, и девочка очень помогли ему, – пояснил Питер Делюси. – Кажется, помощь незнакомых детей немало его удивила. Но вчера вечером из-за дождя торговец сам повел лошадь в конюшню. Боялся, что добровольные помощники промокнут и простудятся. Потому и отправил их под крышу. И больше уже не видел.

Бенедикт задумался.

– От центра Бристоля до ворот Трогмортона не так уж и далеко, – наконец проговорил он. – Пешком, наверное, несколько часов. А они вполне могли часть пути проехать. Но даже если всю дорогу шли пешком или ехали на самой медленной повозке, все равно сейчас уже наверняка в поместье.

– Так вы считаете, что следует сосредоточить усилия здесь? – уточнил Делюси.

– Не хотелось бы поучать лорда Нортвика, – ответил Бенедикт. – Но с другой стороны, ему незачем попусту тратить время и энергию своих людей. Да и чем быстрее он от нас избавится, тем лучше для всех.

Питер Делюси попытался было вежливо протестовать, но лорд Ратборн перебил его:

– Будьте так добры, передайте отцу, что мне необходимо с ним поговорить. Сразу, как только у него найдется для этого время.

Вторник, вторая половина дня

– Через главные ворота нельзя. – Перегрин схватил Оливию за руку и потащил в противоположном направлении. Пока путешественникам везло: у входа в Трогмортон никого не оказалось.

– Но сегодня день посещений, – возразила она. – Слышал, что сказал мистер Суэйн? По вторникам и четвергам поместье открыто для всех желающих.

Дети провели ночь в конторе ростовщика, мистера Суэйна. Это было одно из немногих мест, где Оливия чувствовала себя в безопасности.

Впрочем, Перегрин не испытывал подобного ощущения. Но зато в конторе было сухо и тепло. Постоянно входили какие-то обтрепанные, промокшие люди и предлагали свои жалкие пожитки в обмен на жалкие деньги.

После пяти дней скитаний и Оливия, и граф Лайл выглядели ничуть не лучше грязных и оборванных бристольских бедняков. Окажись они в благопристойной гостинице, на них тут же обратили бы неблагосклонное внимание. Конечно, можно было остановиться и в заведении попроще. Но в этом случае риск оказался бы куда серьезнее, чем возможность попасть в руки констеблей или сыщиков.

Всего лишь несколько дней назад Перегрин мечтал о том, чтобы их как можно скорее поймали.

Это время уже прошло.

Теперь он радовался приюту на одну ночь, даже если этим приютом оказалась не слишком чистая контора ростовщика, а спать приходилось прямо на полу.

Место для ночлега нашла Оливия. Как оказалось, она знала о ростовщиках абсолютно все, включая имена и адреса половины сомнительных дельцов в Лондоне и всех до единого – в Дублине. Они с мистером Суэйном прекрасно провели время, обмениваясь анекдотами и сплетнями. Разумеется, во время приятной беседы Оливии без малейшего труда удалось получить все необходимые сведения о Трогмортоне.

И это оказалось большой удачей, поскольку парк и земельные угодья занимали тысячи акров, а карты у кладоискателей не было. Суэйну дважды пришлось побывать в поместье на праздниках, и он довольно ловко нарисовал примерный план поместья. В усыпальнице он, естественно, не был, но видел здание и слышал, что знающие люди говорили, будто оно построено в стиле древнеримского храма. Широкую лестницу охраняли две статуи. Так Перегрин получил общее представление о цели путешествия.

– Не понимаю, почему нельзя просто проскользнуть вместе с толпой? – заметила Оливия.

– Потому что толпы не будет, – ответил Перегрин. – Это совсем не то, что запуск воздушного шара в Гайд-парке или скачки в Ньюмаркете. Здесь люди не будут валом валить через открытые ворота. Не будет карманных воришек, букмекеров, нищих и проституток – всех этих странных людишек, которые всегда снуют среди леди, джентльменов и семейных групп. В поместье придет совсем немного народу, и все постараются выглядеть прилично и вести себя вполне благопристойно. А мы с тобой похожи на настоящих бродяг. В некоторых парках посетителям разрешают расхаживать везде, где заблагорассудится. Здесь это недопустимо. Так что даже если удастся пролезть мимо сторожа, все равно за нами будут каждую минуту пристально следить и наверняка вышвырнут прочь, едва время посещений подойдет к концу.

Этот красноречивый монолог Перегрин произносил, шагая вслед за Оливией по узкой, изрезанной колеями дороге.

– Но ведь попасть в поместье можно не только через главный вход, – продолжил он. – Видишь ли, хозяева вряд ли допустят, чтобы навоз возили прямо по главной аллее – той самой, по которой ездит король.

– Избави Боже! – воскликнула Оливия. – Ведь в таком случае кому-нибудь придется зажимать его величеству нос. Или, может быть, он и сам способен это сделать?

Перегрин сделал вид, что не заметил иронии.

– Наверняка должны существовать и другие ворота, не столь помпезные, – предположил он. – И они наверняка скрыты растениями, чтобы не портили вид из окон главного дома.

Оливия с интересом взглянула на сообразительного спутника.

– Никогда бы не додумалась до этого. Правда, мне не приходилось жить в деревне.

– Разумеется, – согласился Перегрин. – Если бы пожила… впрочем, это совсем не важно. Главное, что командир теперь – я, а это означает, что настала твоя очередь держать язык за зубами и слушаться.

Приходилось отдать спутнице должное. Она вела себя очень тихо и позволила ему руководить операцией. Да и вообще выглядела вполне нормальным человеком, а вовсе не взбалмошной девчонкой, которая вбила себе в голову, что сможет запросто раскопать сундук с сокровищами, да еще рядом с могилами предков.

Перегрин прекрасно понимал, что обнаружить в Трогмортоне клад – почти то же самое, что обнаружить на одной из аллей парка единорога. Да вообще трудно было даже предположить, что удастся незаметно прокрасться к этому самому римскому храму.

Но с другой стороны, еще совсем недавно он не мог даже представить, что удастся добраться от Лондона до Бристоля всего лишь с пригоршней мелких монет в кармане, полагаясь исключительно на сообразительность и фантазию.

Что бы ни произошло, наверняка будет интересно.

Впереди маячит новое приключение. Следующего приключения придется ждать несколько унылых, безрадостных лет.

Батшеба грустно посмотрела на низкое, покрытое хмурыми облаками небо. Ветер усилился, и пришлось плотно закутаться в плащ.

Она стояла недалеко от Нью-Лоджа, на вершине небольшого холма. Отсюда к усыпальнице вела спокойная ровная дорожка. Эта часть парка отличалась густой растительностью – высокими раскидистыми деревьями и густыми кустарниками. Дорожка на некоторое время исчезала из виду, а потом появлялась снова. Теперь уже она становилась значительно шире и поднималась на соседний холм, к монументальному сооружению, в котором покоились несколько последних поколений рода Делюси.