Кара для предателя. Наследник бога-дракона - Элис Карма

— Скоро мы вернём Хольмберг, — говорит он с ободряющей улыбкой. — Это лишь вопрос времени.

— Я знаю, — отвечаю я, поворачиваясь к нему. — Но каждый день этой осады стоит слишком дорого.

Он кивает, соглашаясь.

— Не волнуйтесь, я не позволю, чтобы с вами что-то случилось, — добавляет решительно.

— Я боюсь не за себя, — отвечаю я, глядя на огни впереди. — Каждый день осады стоит дорого для тех, кто внутри.

Гутбрэнд поджимает губы с сожалением. Я знаю, о чём он думает. Что всех невозможно спасти. Это правда. Но мне от этого ничуть не легче.

Со временем я осознаю, что даже в военном лагере может быть какая-то жизнь. Я нахожу утешение в занятиях, которые не связаны напрямую с войной. Я учу Свею обрядам служения Стамфару, передаю ей то, что сама когда-то увидела и запомнила.

— Ты уже способна слышать голос Прародителя, — говорю я, рисуя руны на вулканическом камне. — Обряды лишь помогают тебе в этом.

Свея кивает, сосредоточенно повторяя за мной. В её взгляде появляется страх.

— Я боюсь ошибиться, — признаётся она.

— Ошибки неизбежны, — отвечаю я мягче. — Но всегда можно попробовать снова, если не получилось.

Тем временем мой сын растёт. С каждым днём он становится крепче. Его первое обращение драконом происходит, как только он научается переворачиваться со спины на живот. Лекарь и нянька становятся свидетелями превращения.

— Дитя бога-дракона… — испуганно шепчет лекарь и склоняется перед ним.

Я же спешу загасить огонь на вспыхнувших волосах, тревожась о том, чтобы Ингвальд сумел превратиться обратно. Я вспоминаю слова тётки ярла Калле. Она сказала, что мой сын будет одновременно и драконом, и дворфом. Эта мысль приносит мне успокоение.

Слухи об обращении быстро разносятся по лагерю. И это воспринимается как добрый знак. Прародитель больше не бьётся с нами на поле брани, но его наследник здесь. Воины склоняют головы, когда я прохожу мимо с ребёнком.

Осень подбирается незаметно. Воздух становится прохладнее, листья на деревьях темнеют. Осада Хольмберга продолжается. Мои воины захватили порт и перекрыли все дороги, ведущие в город. Каждый день они пресекают попытки отрядов гоблинов прорваться сквозь кольцо. И чем ближе холода, тем более отчаянными и безрассудными эти попытки становятся. Все, кто поддерживает меня, понимают, что решающий момент близок.

Иногда мне кажется, что это ожидание тяжелее самой битвы. Но каждый раз, когда я смотрю на Ингвальда, на воинов, на Гутбрэнда, стоящего рядом, я понимаю, что должна быть мудрой и проявить терпение.

Глава 59

К утру землю сковывает первый заморозок. Я просыпаюсь рано и покидаю свой шатёр. Дыхание вырывается паром изо рта. Я невольно подмечаю, как тихо вокруг. Даже от близлежащих деревень звуков доносится больше, чем со стороны столицы. Там поют петухи и скот голосит, каждый на свой лад, а над Хольмбергом разливается тишина, точно он погрузился в вечный сон.

— Вы это тоже заметили? — Гутбрэнд подходит ко мне и становится рядом.

— Криков со стен больше не слышно, — отвечаю я, глядя на крепость.

— И огни не горят, — добавляет Гутбрэнд. — Надо бы послать разведчиков.

Я киваю одобрительно. Но, прежде чем разведывательная группа успевает покинуть лагерь, ворота Хольмберга открываются. В щели между ними мелькают фигуры, слышны голоса, затем кто-то из городских стражников выбегает вперёд со знаменем, изображающим золотого дракона.

— Что происходит? — спрашиваю я, оглядываясь на военачальников.

— Похоже, что мы добились своего, — отвечает подоспевший ярл Йорген. — Наш противник готов сдать город.

— Тогда вперёд, — произношу я решительно.

Не встречая сопротивления, наше войско входит в город. Я еду следом, держа Ингвальда на руках. Хольмберг встречает нас непривычной тишиной. Спустя время то тут, то там показываются жители. Они выглядят измученными и истощёнными. Их взгляды цепляются за знамёна, словно они не до конца верят, что мы действительно пришли с миром.

— Прикажите развернуть пункты раздачи еды, — бросаю я ярлу Йоргену оборачиваясь. Тот кивает и подзывает к себе помощника.

На одной из улиц, ведущей к дворцовой площади, я спешиваюсь. Остальные следуют моему примеру. На сердце становится тяжко от вида перепуганных и замученных дворфов, пожжённых и разрушенных домов, растерзанных тел солдат, забытых и никем не оплаканных.

— Гоблины ушли ночью через северный перевал, — докладывает один из военачальников, подходя ближе. — Видно, решили, что в снежных горах у них больше шансов выжить, чем в бою с войском королевы.

— В любом случае нужно усилить посты на северной границе, — отвечаю я, обводя взглядом близлежащие дома и переулки. — Не исключено, что, познав истинную природу севера, многие из них захотят вернуться.

— Будет сделано, Ваше Величество, — кивает генерал и удаляется.

Я выдыхаю с облегчением. Да, враг ускользнул, но нам не пришлось потерять в бою ещё больше солдат и жителей города.

Мы следуем к королевскому дворцу. Его двери распахнуты, как и ворота города, но внутри царит беспорядок. Следы поспешного ухода, разбросанные вещи, потухшие факелы и магические светильники. Солдаты расходятся по залам, обыскивая каждый потаённый угол замка.

— Конунга нигде нет, — докладывает один из них.

Я останавливаюсь посреди зала и бросаю на него строгий взгляд.

— Ищите дальше, — говорю, чувствуя напряжение. Дворф кивает и кланяется, после чего снова уходит на поиски.

Из малого зала я перехожу в зал советов. Вижу трон, на котором когда-то восседал мой отец, и погасшую рунную вязь над ним. Это место было священным, подобно алтарю на горе Ильфьель. Здесь конунг притворял в жизнь волю Стамфара. А теперь оно осквернено.

Тяжёлый вздох вырывается из груди. Видеть то, что стало с моим домом, тяжело. Но искать возврата к былому бесполезно. Всё, что мне остаётся, — построить нечто новое на руинах старого.

— Позовите ко мне Свею, — прошу я одного из сопровождающих меня охранников. — Нужно провести обряд очищения.

Спустя ещё какое-то время ко мне приводят уцелевшего стражника дворца. Он выглядит измученным и испуганным, однако в его взгляде читается облегчение оттого, что всё закончилось.

— Ваше Величество, этот говорит, что ему известно местонахождение конунга Роальда, — произносит солдат, толкая стражника вперёд.

— Это правда? — спрашиваю я, напряжённо прищурившись.

Прямо сейчас я готова к любой новости, будь то побег Роальда вместе с Хейдрун в другое графство, или же отступление вместе с гоблинами на север.

Бывший стражник опускает голову.

— Всё так, Ваше Величество. Конунг нынче сидит в темнице. Советник Итар предал его и велел гоблинам заковать его в цепи. С тех пор Его Величество никто не видел.

На мгновение я замираю в удивлении. Известие оказывается для меня столь неожиданным, что я не