Хозяйка Северных гор 3 - Адель Хайд

У меня сразу мелькнула мысль: «Надо сделать ручки, или металлические перья, ведь писать гусиным пером неудобно», — вспомнила я собственный опыт, сразу мелькнула мысль «почему я раньше этого не сделала». Для человека, который уже принёс в этот мир изготовление подзорной трубы, было странно, что мысль о металлических перьях не пришла раньше.

И вдруг мой сын, словно почувствовав на себе мой взгляд, поднял голову и взглянул на меня. Отвёл глаза, потом посмотрел ещё раз.

— Мама?!

Я улыбнулась.

Раздался грохот резко отодвинутого стула. Перо было брошено. И уже через пару секунд я обнимала своё сокровище.

Сын всхлипнул, и прижался ко мне, а я сама не могла сдержать эмоции, и, заливаясь слезами, прижимая к себе сына, сказала:

— Давид, сынок, как же я соскучилась.

Давид поднял голову и посмотрел на меня:

— Мама, ты плачешь. Почему?

— Я плачу от радости, сынок, — сказала я, сглатывая, — Я так рада тебя видеть.

А напротив нас стояла Элери, и, она, не выдержав. обняла меня вместе с Давидом, который не мог от меня оторваться. И у неё тоже слёзы текли из глаз.

«Что-то мы все стали очень сентиментальные», — подумала я.

Ну, конечно, я испортила весь учебный день мальчишкам, потому что как можно продолжать зубрить математику, когда … мама вернулась.

Их преподаватель смотрел на меня с недоумением, не понимая, кто я вообще, откуда явилась и почему никто больше ничего делать не может.

В общем, занятия перенесли на следующий день.

А мальчишки повели меня показывать своё оружие, которого у них уже скопился приличный арсенал. Причём у каждого было ровно столько же, сколько у друга: кинжалы, короткие мечи, луки, стрелы и по одному маленькому арбалету.

— А у меня же будет своя бомбарда? — спросил Давид.

Ну, что можно было ответить ребёнку?

Я сказала, что когда-нибудь будет обязательно, и не одна.

Давид повернулся к сыну Элери и сказал:

— Коста, значит, и у тебя тоже будет!

И мальчишки пожали друг другу руки.

Это было так здорово! Так здорово, что у моего сына есть друг, сын моих родных людей.

Но долго находиться рядом с сыном мне Элери не дала.

Она, так же, как и Морна, сказала:

— Маргарет, Алану надо помочь, ты должна пойти на Совет.

Глава 59

И я пошла. Но я смогла дойти только до входа в официальную часть замка. Дорогу мне перегородили солдаты в клановых цветах, которых были мне не знакомы. Всё же не настолько хорошо я знала иерархию кланов и ещё, насколько мне было известно не все кланы ещё определились.

Ночью мы не поговорили с Аланом, да и когда мы бы могли, он был ненасытен, а я … я просто отключила голову, впервые за все эти сумасшедшие годы, я просто была женщиной. Не правительницей, не той, кто движет прогресс, не матерью, я позволила себе любить, наконец-то признавшись самой себе в том, что невозможно уйти от своей судьбы, сколько бы ты не пытался.

Иначе ты никогда не станешь счастлив по-настоящему. Сколько людей живёт именно так. Потому что удобно, потому что безопасно, потому что … все так живут.

Вспомнились строки романса «...когда б мы жили без затей, я б нарожала бы детей, от всех, кого любила, - всех видов и мастей…» *

(*Это строки из стихотворения Вероники Аркадьевны Долиной — советской и российской певицы, поэтессы, барда.)

Да, страшно… страшно позволить себе быть собой. Это значит быть не как все. Но только так можно быть однозначно и безусловно счастливым. Именно это сохраняет нас от разрушения.

Я не знала к чему все приведёт, но верила, что я на правильном пути… наконец-то.

Я стояла и смотрела на мужчин, преградивших мне дорогу. Со мной из охраны были только шотландцы, которых отправил в сопровождение тан Кальм, мэр Абердина. Моей английской охраны не было, их не пустили бы в замок, да и я бы пока не рискнула идти со своими людьми.

—Что нужно английской леди на собрании дикарей? — задал вопрос один из довольно молодых шотландцев.

— Я иду на Совет глав кланов, — спокойно ответила я, — к дикарям сегодня не собиралась.

И все грохнули за его спиной.

— Нил, умыла тебя английская леди.

И вдруг у меня из-за спины раздалось, знакомым басом раскатилось под высокими сводами замка:

— Дорогу леди Севера, правительнице Уэльса.

Улыбка сама появилась на моём лице: старина Григор.

Я обернулась, позади стоял слегка погрузневший, но всё такой же огромный и надёжный Григор Макбэйн, рядом с ним стояла Морна. И я сразу поняла кому обязана такой поддержке.

— Чего встали? — повторил Григор, — расступитесь, леди идёт на Совет кланов.

И все сразу умолкли и расступились, открывая мне вид на двустворчатые высокие двери.

Григор пошёл вперёд и легко распахнул двери передо мной. Я ещё сильнее выпрямилась, расправила плечи, пожалела, что на моей голове не было короны, но подняла голову так, как будто бы корона украшала мой лоб.

И Григор ещё раз меня объявил:

— Леди Маргарет, правительница Уэльса.

Я зашла в большой зал. Он не был таким огромным, как зал приёмов византийского императора. Он был даже меньше зала приёмов замка Кардиф. Но это определённо был королевский зал. Правда очень мужской.

Алан с утомлённым видом сидел на троне. Вокруг расположились главы кланов, и выглядело всё таким образом, будто бы они поделились на два лагеря.

С одной стороны те, кто поддерживал Алана. Большинство были молоды, глаза их горели, сидели они так, словно в секунду были готовы вскочить и в битву.

А с другой стороны, сидели главы кланов, в большинстве своём выглядевшие старше. Те, кому нужна была стабильность, определённость, и понимание, что будет завтра.

Но увидев меня, замолчали все.

— Что здесь делает эта женщина? — раздался голос.

Я повернула голову и увидела неизвестного мне мужчину. Килт у него был одноцветный.

«Из неопределившихся,» — почему-то с ехидством подумала я.

И первым делом я взглянула на Алана. Усталость с его лица улетучилась, будто бы её и не было, он подался вперёд, глаза его блеснули.

Я кивнула, приветствуя его, как равного. Он встал, и я испугалась, а вдруг он сейчас испортит мне всё, вдруг он что-то скажет или сделает. Но это уже был не тот импульсивный мальчик, с которым я когда-то