Мальтийская звезда - Дебора Джонс

Король Генрих без устали бродил среди своих солдат.

– Лорд Арнонкур отличный разведчик, – заявил он Северину с коротким смешком. – Я послал его с сыновьями на рекогносцировку и надеюсь, что они успеют возвратиться сюда до начала сражения!

В три часа ночи взошла луна, и армия начала готовиться к бою. Желая подбодрить своих солдат, король приказал своим трубачам и барабанщикам играть знакомые мелодии, чтобы воины встретили зарождающийся день в хорошем настроении.

– Сегодня День святого Криспина; – проговорил один из лучников, седеющий человек, и его сильный голос прокатился по всей низине. – Двадцать пятое октября.

Дождь прекратился, но серое небо было затянуто свинцовыми тучами, когда солдаты начали строиться в боевой порядок.

Северин, ветеран многих сражений, смотрел на них глазами генерала. Они уже не представляли собой войско аккуратных, ярко разодетых людей, которые отплыли с Генрихом два месяца назад из Саутгемптона. Их потускневшие и исцарапанные доспехи придавали им помятый вид. Яркие плюмажи уже не развевались весело над их шлемами, они полиняли и висели, как тряпки. Северин внимательно осматривал английских лучников. Многие из них были по пояс голыми, без защитных кольчуг. Другие были босыми, несмотря на холодный дождь. Они стояли в стороне от рыцарей, рядом со своими командирами.

Но вид у всех был решительный.

Король прослушал три мессы, отслуженные в разных частях лагеря, чтобы охватить как можно больше людей. Он был в доспехах, в шлеме и плаще. На его шлеме была изображена корона, выложенная из жемчуга, сапфиров и рубинов. Плащ Генриха был расшит геральдическими леопардами Англии и лилиями – эмблемой французского королевского дома. Когда король вскочил на своего боевого коня, к нему подскакал человек и отсалютовал ему. Они обменялись словами, которые Северин, находясь на расстоянии, не расслышал. Да этого и не требовалось. Он узнал золотое с черным знамя великого рыцаря. Узнал потому, что точно такое же развевалось на его древке.

– Бельден Арнонкур, – прошептал он. Во рту у него пересохло, и он с трудом сглотнул.

Король стал объезжать войска, подбадривая их и получая в ответ громкое «ура».

– Во имя Господа! – кричал он. – За Англию!

Сражение началось.

Аликс терпеливо прождала странного человека все утро и почти полдня. Она заранее подготовила себя к встрече, зная, что он предпочитает сваливаться на нее как снег на голову. Он поступил так и в тот день, когда столкнул ее с лестницы и отнял жизнь у ее ребенка. И все равно она удивилась, когда различила его шаги, которые были слышны даже сквозь шум боя за ближайшим лесом.

– Моя Магдалена, – прохрипел Арканджело Конти.

Она отстранилась от парапета замка Азенкур и повернулась к нему. Внизу кто-то закричал. Это был крик боли, от которого у Аликс кровь застыла в жилах. Но она не могла позволить себе думать об этом сейчас. Она не могла позволить себе думать в эту минуту о Северине и о том, что он может погибнуть. Если она хочет спасти его – если она действительно хочет его спасти, – она должна забыть о том, что там происходит, и встретить демона, стоявшего перед ней.

– Не ваша, – ответила она. – И никогда не буду вашей.

И хотя ее руки стали холодными от ужаса, в ее голосе не было страха. Она с удовольствием заметила, что ее голос еще никогда не звучал так сильно. Она почувствовала, как мальтийская звезда на ее шее начала теплеть.

– Ты действительно моя, – проговорил Конти, лицо которого было скрыто капюшоном. – Ты была обещана мне более столетия назад. Ты моя, чтобы давать, и моя, чтобы брать.

Она сдернула с шеи амулет и высоко подняла его.

– Из-за этого?

Конти ахнул.

– Ты не должна снимать мальтийскую звезду! – Аликс услышала в его голосе страх. – Ты приняла ее и не можешь теперь отказаться от ее силы.

– Скажите мне, почему вы убили моего ребенка? – прошептала Аликс.

– Чтобы показать, на что я способен. – Конти захихикал, и Аликс поняла, что его ненависть свела его с ума. – Гай Арнонкур пытался меня убить. Я не могу позволить моей Магдалене носить под сердцем ребенка его сына.

– Но сын Гая Арнонкура ваш родной внук! Как можно убить кого-то, кто является частью вас и женщины, которую, как вы сами признались, любили?

На какое-то мгновение Конти смутился, но затем снова рассмеялся:

– Северин Бригант тоже Арнонкур. Я считаю насмешкой судьбы то, что он женился на тебе, и что ты могла бы родить ему ребенка. Я не мог этого допустить. Если он сегодня умрет, ты должна снова выйти замуж. Ты можешь родить дочь, которой ты повесишь на шею мальтийскую звезду. Ведь ты помнишь, с чего все началось, леди Аликс? Ведь ты помнишь, как использовала силу, чтобы остановить копье сэра Ланселота?

– Я помню, – кивнула Аликс. Дождь припустил с новой силой, и она сразу промокла до нитки. – Я все хорошо помню.

– В тот момент ты окончательно решила свою судьбу. – Он придвинулся к ней ближе. – А сейчас нам надо спешить. Впереди у нас долгая дорога. Ты даже представить не можешь, как долго я ждал тебя, сколько дорог исходил, чтобы тебя найти. Твоя мать…

– Моя мать? – Аликс повернула в руках мальтийскую звезду так, чтобы на нее упал дневной свет.

За ближайшим лесом разыгрывалось сражение: слышались крики и лязг мечей. Аликс уже решила, что Конти не станет отвечать на ее вопрос, но вот он заговорил:

– Твоя мать отказалась воспользоваться своей силой. Но если бы она даже попыталась, она бы не смогла лишить этой силы тебя.

– Но я сама могу это сделать, – спокойно ответила Аликс. – Я это сделаю, потому что вы убили моего ребенка.

– Ты уже сделала свой выбор, – прохрипел Конти, начиная проявлять нетерпение. – Выбор сделан, и пути назад нет. У тебя будут другие дети. Но не от Арнонкура, так как он умрет. У тебя будут дети от других. Ты сможешь выбрать кого захочешь.

– Кого захочу? – задумчиво переспросила Аликс. – Я много думала со дня нашей первой встречи. Я много думала и вспомнила нечто важное для себя. Моя жизнь стала меняться еще задолго до того дня, как Северин сразился за меня с Ланселотом де Гини. Перемены во мне стали происходить с того дня, когда Северин начал приходить ко мне на крепостную башню, чтобы брать уроки чтения. Моя жизнь изменилась еще больше, когда он помог мне найти убежище для Иврена и когда он научил меня кормить с руки олененка. Я окончательно изменилась, когда Северин Бригант Арнонкур выиграл опасный поединок у Ланселота де Гини. Именно моя любовь обезоружила рыцаря де Гини, а не сила этой мальтийской звезды.

– Ты в этом уверена? – скривился в ухмылке Конти, почувствовав, куда она клонит. – Твой муж сейчас в бою, и сводный брат герцога Бургундского сражается против пего. Разве ты не спасешь Северина? Разве ты не воспользуешься своей силой, чтобы его спасти?