Речная нимфа - Элейн Кроуфорд

Тем временем незнакомец с винтовкой осмотрел тело Блэквелла, лежавшее в луже крови, и сделал знак остальным приблизиться. Каждый, подходя, тоже бросал взгляд в том направлении, потом поворачивался к Пирсу. Выражение лиц не сулило ничего доброго.

— Вот, значит, какое дело… — начал бородатый и сунул в рот жевательный табак. — Я в этом городе шериф, мистер. Давайте разберемся, что тут было, кто виноват и все такое прочее. Как я погляжу, вы всадили бедняге пулю прямехонько между глаз, а вот кто он, вы нам сейчас скажете. Когда от физиономии мало что осталось, трудно узнать, с кем имеешь дело.

— Мы с Клемом можем кое-что порассказать об этих двоих, — вмешался мужчина в красных подштанниках. — Дамочка хотела заманить моего приятеля в ловушку, но не вышло, и тогда они заманили другого.

При этих словах кольцо вокруг Пирса и Ласточки начало сжиматься.

— Не знаю, откуда вы это взяли, — начал Пирс, стараясь говорить как можно убедительнее. — Этот человек привел меня сюда под дулом револьвера, я же, напротив, не был вооружен.

— Да ну? — усмехнулся шериф. — Тогда из чего же вы его продырявили? Из пальца?

— У меня дома есть моток крепкой пеньковой веревки, — многозначительно заметил мужчина в подштанниках.

— Рана не пулевая, — быстро перебил Пирс. — Этот человек выстрелил в мою жену, и я вынужден был убить его ударом об колено. Если не верите, позовите доктора, он разберется.

Все повернулись в сторону Ласточки, которая рывком сдернула платок с руки. При виде запекшейся ранки раздались восклицания: стрелять в женщину считалось недопустимым даже у самых отпетых разбойников.

— Не знаю, не знаю, — проговорил шериф, пуская изо рта длинную коричневую струю табачной жвачки. — Может, она сама себя чиркнула ножом, чтобы отвести подозрение.

— В меня он тоже стрелял, — продолжал Пирс, показывая свою рану. — Вот как все было, джентльмены. Я оставил жену в обеденном зале отеля, а сам пошел по делам. Она увидела в окно, что я в опасности, и сделала глупость, бросившись на помощь. Блэквелл мог убить ее…

— Блэквелл! — раздалось сразу несколько голосов, и мужчина в красном добавил: — Значит, они убили владельца той лошади, что должна была бежать против Черного Бархата! Теперь все ясно!

— Хэнк, сбегай-ка за своей веревкой, — хмуро приказал шериф.

— Давай, Хэнк, да поскорее! — поддержал здоровенный тип из толпы. — Я сам ее перекину через сук, потому что поставил на Черного Бархата всю выручку своей лавки за месяц!

Ласточка испуганно прижалась к Пирсу, и тот обнял ее за плечи.

— Джентльмены, вы пугаете мою жену, а ей сегодня и без того досталось. Советую обыскать карманы Блэквелла — возможно, там найдется то, что уверит вас в нашей невиновности.

Всеобщее внимание переместилось на тело в луже крови.

— Что ж, обыскать карманы не повредит, — согласился шериф и сделал знак здоровяку, потом снова нахмурился, глядя на Пирса. — Может, вы нам подскажете, что искать?

— Родословную лошади и купчую на нее. Пегас принадлежит мне, я купил его на аукционе в Орегоне, во время распродажи имущества некоего Маклина, за семь сотен долларов. И лошадь, и бумаги были у меня украдены. Я долго шел по следу Блэквелла, но, к сожалению, он застал меня врасплох, безоружным.

— Это, что ли? — спросил здоровяк, вытягивая из внутреннего кармана длинный конверт.

Шериф осмотрел его, вынул толстую пачку бумаг и принялся перебирать их.

— Это все счета и накладные на поставку всякой лошадиной всячины: упряжь, корм… — ворчал он себе под нос. — Так… а это что такое? Ага!

Пирс почувствовал, что Ласточка покачнулась, и поддержал ее. На лбу и висках у нее выступила обильная испарина, она была очень бледна. Нужно было поскорее заканчивать с объяснениями.

— Под купчей стоят подписи аукционера и моя — Пирс Кингстон, к вашим услугам.

— Да, но ниже приписано имя Блэквелла и снова ваша. Может, вы продали лошадь ему, а потом решили задаром получить обратно?

— Нужно просто сличить подписи, сэр. У меня есть и другие документы, так что это будет несложно. Не думаю, чтобы Блэквелл умел хорошо подделывать подписи.

— Ага… — Шериф снова сплюнул табачную жвачку и впервые за все время ухмыльнулся. — И верно, мистер, он был не большой мастак. Гляньте-ка, забыл букву «с» в вашей фамилии. Вы где остановились?

— В отеле «Сити».

— Ладно! Клем, ты здесь самый прыткий, так что беги в город и приведи гробовщика, пусть позаботится о мертвом. А вы, мистер Кингстон, отправляйтесь в гостиницу, потому что жена ваша что-то плохо выглядит.

— Весьма вам благодарна.

Пирс вдруг сообразил, что Ласточка заговорила впервые с начала неприятной беседы. На миг он задался вопросом, что это может значить: что она решила его слушаться или просто была слишком слаба, чтобы взбунтоваться?

— Ценю вашу помощь, сэр, — обратился он к шерифу. — Моей жене и впрямь не помешает отдохнуть.

— Бумаги я пока оставлю при себе, но вы их получите назад сразу, как только покончим с формальностями. На случай если вы пока не знаете этого, лошадь Блэквелла… то есть я хотел сказать, ваша лошадь находится в городской конюшне. Вам всякий покажет, где это. Можно узнать, скачки-то будут? Или отменяются?

— Ну зачем же! — с укоризной воскликнул Пирс. — Не хотелось бы разочаровывать всех, кто поставил на Черного Бархата.

— Тогда пока простимся, — удовлетворенно произнес шериф. — Это, конечно, не мое дело, но вы оба так пропылились, что просто за язык тянет посоветовать здешние бани. Есть тут у нас один француз, он держит этот… как его… ага, бассейн. Говорят, там неплохо.

Ухмылки давно уже сменили мрачные мины на лицах собравшихся, и было ясно, что до суда Линча дело не дойдет.

— Ваша шляпа, — сказал мужчина в подштанниках заискивающим тоном, подавая Пирсу его пыльный и слегка приплюснутый цилиндр.

Пирс поблагодарил и, поддерживая жену одной рукой, водрузил пострадавший головной убор на макушку.

— Я рада, джентльмены, что в вашем городе оказалось такое полезное новшество, как бассейн, — сказала Ласточка, одарив мужчин ослепительной улыбкой. — Это говорит о том, что у Хэнгтауна большое будущее. Как приятно будет вспоминать наш визит сюда! Благодарю небеса за то, что здесь собрались такие сердечные, понимающие люди! — Она возвела глаза к небу, потом скромно потупилась. — Ведь это так, дорогой?

— Разумеется! — воскликнул Пирс, в глубине души понимая, что она поддразнивает не только остальных, но и его.

Он подхватил Ласточку на руки. Мужчины расступились, давая дорогу, когда он со своим драгоценным грузом направился прочь. Видно было, что все забыли о помятом и пыльном туалете его жены и помнили только ее ослепительную улыбку.

Пирс повернулся и простился с ними одним общим любезным кивком. Он еще слышал, как здоровяк обратился к мужчине в подштанниках: